Черный доктор машина: Автомобили спецслужб: от «Чёрного доктора» к «Телохранителю» | Somanyhorses

Содержание

Автомобили спецслужб: от «Чёрного доктора» к «Телохранителю» | Somanyhorses

Самым «современным» семейством автомобилей на службе у государства стали ЗИЛы. Выпускались они с 1975 по 2000 годы.

ЗИЛ-115ЕА

Московский автомобильный завод начал выпуск специальных автомобилей после создания ЗИЛ-114 с рекордным для того времени двигателем V8 мощностью в 275 лошадей и автоматической КПП. «Стартовал» специальный цех с автомобиля ЗИЛ-114Е, который оснащали экранированным электрооборудованием. В последствии на базе этого автомобиля появились медицинские ЗИЛ-114ЕА для Минздрава СССР.

Автомобиль служил для первой помощи высшим руководителям кортежей и для их доставки в ЦКБ. Машины оборудовали четырьмя рядами окон, повышенной крышей, а задняя дверь откидывалась, обеспечивая доступ к носилкам и местам для персонала. После успеха этих автомобилей был создан упрощённый вариант ЗИЛ-114НА с усечённой крышей.

ЗИЛ-4104

Базовым автомобилем для спецверсии стал семиместный ЗИЛ-4104 (он же ЗИЛ-115). Собирали автомобиль вручную, в единичных экземплярах. Впоследствии «базой» для новых «специалок» станут ЗИЛ-41045 и 41047 второй и третьей версии. На их базе будет собрано 12 спецмашин: сопровождение, связь, охрана и медслужба.

Самым известным автомобилем в серии 4104 стала «кремлёвка». Скорая помощь на базе универсала ЗИЛ-41042 с высоким остеклением кузова. Автомобиль получил прозвище «Чёрный доктор». Он, как и его предшественники, служил для оказания помощи элитным пациентам, и перевозил их в ЦКБ.

Санитарный отсек состоял из носилок отделанных натуральной кожей и мест для трёх врачей. Кузов с двухстворчатой задней дверью можно было переделать в катафалк или фургон. Запасное колесо в автомобиле пряталось за фальшивой левой боковой дверью. Автомобиль оснащали шинами с жёсткими боковинами, которые позволяли передвигаться на автомобиле без замены колеса. Максимальная скорость у автомобиля массой почти в четыре тонны составляла 190 км/ч.

На базе ЗИЛ-41045 собрали три автомобиля, а на шасси ЗИЛ-41047 ещё четыре машины.

Автомобиль ЗИЛ-41042 стал основой для следующей версии, ЗИЛ-41043, которая стала автомобилем спецсвязи. Её оснастили параболической антенной и экранированной защитой. После этого с конвейера сойдёт ЗИЛ-41046 на основе лимузина ЗИЛ-4104 с радиотелефоном системы «Кавказ». Последние автомобили сойдут с конвейера завода в 2000 году.

«Скорпион». ЗИЛ-41072

На «закате» великого и могучего Советского Союза завод начал собирать автомобиль для первого и последнего президента СССР, ЗИЛ-41052. После этого, по традиции, с конвейера сошла машина спецсвязи ЗИЛ-4107. Эти автомобили послужили основой для «Скорпиона». Автомобиль авторства А.Н.Горчакова получил неофициальное название «Телохранитель». Через 10 лет были сделаны три образца для Российской Федерации.

Основной ролью «скорпион» стала роль автомобиля-чистильщика. Двигаясь в голове или хвосте колонны, он мог, не сбавляя скорости, сбрасывать в сторону машины, либо препятствия, которые могли создавать опасность кортежу, либо сопровождаемым лицам.

Эти автомобили выделялись из потока спецсигналами, несколькими антеннами, откидными подножками и поручнями на крыше и задних стойках для сотрудников особых отделов. Автомобиль оснащался широким люком, из которого можно было вести круговой обстрел, а заднее стекло могло откидываться внутрь салона для тех-же целей.

Рабочая часть салона имела три мягких сиденья, а среднее могло поворачиваться вокруг оси, и выдвигалось вперёд. Боковые кресла поворачивались в стороны, позволяя охране контролировать боковые окна.

Габариты автомобиля были тоже интересными. При длине 6,3м и массе 5,5 тонн, автомобиль имел максимальную скорость в 190 км/час.

К сожалению, эти автомобили на долгое время стали последними правительственными. До нынешнего времени автомобили для первых лиц и сопровождения закупали за границей.

Новую страницу в этой истории начал писать проект «Кортеж», но это совсем другая история, и писать о ней будут другие.

Уникальная «Чайка» по прозвищу «Черный доктор»: zhzhitel — LiveJournal

Многие, когда впервые видят этот автомобиль, думают, что это катафалк. Они ошибаются. Автомобиль ГАЗ-13С — одна из самых редких машин, выпускавшихся в СССР. Это специальная санитарная машина для первых лиц государства и партии.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото автора

Санитарную модификацию «Чайки» начали изготавливать по заказу 4-го Главного управления Минздрава, который обслуживал видных партийных деятелей и чиновников. Машина должна быть комфортной и не выделяться из кортежа, поэтому обычную «Скорую помощь» использовать было нельзя.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото автора

Поэтому поступили просто: за основу взяли обычную «Чайку» ГАЗ-13 и на ее базе сделали «универсал». Эту операцию доверили Рижской Автобусной Фабрике, выпускавшей автомобили «Скорой помощи» на базе микроавтобусов «РАФ». Обратите внимание на шильдик RAF.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото автора

Внутри автомобиля была установлены носилки, рядом место для сопровождающего медицинского работника.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото: museum37.ru

Разумеется, никакой специальной окраски на этом автомобиле быть не могло. Поэтому эти машины прозвали «Черный доктор».

Масса машины составляла 3000 кг, пришлось усилить задние рессоры. В остальном автомобили соответствовали по характеристикам базовой модели: объем двигателя 5526 см³, мощность двигателя 195 л.с., максимальная скорость 160 км/ч.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото автора

Всего по разным данным было выпущено от 11 до 20 таких машин. Также по заказу Вьетнама два автомобиля были оборудованы кузовом «универсал» без стекол и мощными кондиционерами для перевозки забальзамированного тела Хо Ши Мина.

Я познакомился с «Черным доктором» в Иваново в музее ретро-автомобилей. Что интересно, машина на ходу, с действующими номерами.

«Чайка» ГАЗ-13С «Черный доктор». Фото: museum37.ru

Вот такой редкий автомобиль. Я увидел его впервые.

Еще несколько статей про интересные автомобили:
🚗 Президентский «ЗиЛ»: лимузин родом из СССР
🚗 Советский лимузин ГАЗ-14 «Чайка» или На чем ездил Ельцин
🚗 Уникальный вездеход «ЗИЛ» для транспортировки капсул спускаемых аппаратов
🚗 Горыныч 20 века: КрАЗ с реактивным двигателем

ЗИЛ 41042 – черный доктор: уникальный автомобиль СССР

«Черный доктор» – название с налетом романтики, таинственности. Это авто и было предназначено укрывать, быстро и с комфортом доставлять до места назначения элитных пациентов. До ЦКБ — Центральной Кремлевской больницы. Практически всем известны легендарные лимузины марки ЗИЛ перевозившие в советские годы первых лиц страны. Облик этих машин и поныне вызывает уважение. Но мало кто знает, что на их базе выпускались и санитарные универсалы ЗИЛ 41042. 

С чего все начиналось

Высший эшелон власти отдавал предпочтение лимузинам марки ЗИЛ. Они стали основой для спецмашины — ЗИЛ 41042. Элита, как обычные люди, болеет, страдает всеми человеческими недугами. Но тщательно скрывает это. Чтобы электорат не волновался. Был уверен: во главе государства стоит здоровый, сильный руководитель. Если что не так, да на массовом торжестве, все должно быть скрыто за плотно занавешенными окнами «Чёрного доктора».

Специальные медицинские универсалы разработали по заказу Четвертого главного управления при Министерстве здравоохранения СССР. В черный цвет красили специально, чтобы в правительственной колонне на это авто внимания не обращали, и оно ни на что не намекало.

Технические особенности

Создание медицинского танка, так еще в народе прозвали «Чёрного доктора», проходило в несколько этапов, со сменой характеристик и индексов. В 1975-ом на базе ЗИЛ-114 построили две машины ЗИЛ-114ЕА. Испытания прошли успешно. В 1979-ом собрали «переходные» универсалы ЗИЛ-114НА.

Платформой им, в свою очередь, послужил ЗИЛ-114Н, сочетавший новый кузов ЗИЛ-115 (он же 4104) и агрегатную базу модели ЗИЛ-114. Отличает эти экземпляры двустворчатая задняя дверь с поднимающимся стеклом и опускающимся задним бортом. Следующая ступень — уже знакомая серия ЗИЛ 41042, основанные на новом лимузине ЗИЛ-4104.

Интересно!

Три поколения «докторов» меняли свой экстерьер, индекс сохранялся прежним. Переднюю часть модель 41042 поочередно заимствовала у вариаций «4104», «41045» и «41047».

«Черного доктора» не зря называют универсалом. Машина впечатляет параметрами. Хотя, на первый взгляд, противоречат друг другу:

  • длина – около 6, 5 м;
  • сухая масса – 3,9 т, полная – около 5 т; примерно столько же весит ГАЗ-52;
  • V-образный 8-цилиндровый двигатель объемом 7,7 л;
  • при мощности 315 л.с. развивал максимальную скорость до 190 км/ч;
  • всего 13 секунд необходимо, чтобы успеть разогнаться на нем до 100 км/ч.

Надежность и качество

ЗИЛ 41042 был удобным во всех отношениях, начиная с водительской части. Сиденья кожаные, интерьер отделывали шпоном деревьев ценных пород. Все было самое лучшее. Панель управления спецсигналами — от немецкой фирмы AEG-Telefunken. Тонкий руль с хромированным ободком звукового сигнала почти повторял «копеечный». Но его преимуществом был мощный гидроусилитель. При всей тяжеловесности машина была очень маневренной.

Санитарный отсек — высокий, просторный, выделены места для бригады из трех врачей. Даже носилки из натуральной кожи, которые при необходимости демонтировали. Кресла складывали, поверх медоборудования устанавливали плоскую платформу, в итоге салон из медицинского трансформировался в грузовой.

 Эти функции применяли, конечно, в самых редких случаях.

Шины у VIP-скорой усилили жесткими боковинами. Они позволяли передвигаться без замены колеса в случае его прокола. Задняя дверь с левого борта только имитировала вход в салон. И была оформлена деревянной оконной рамочкой. Но «фальшивка» закрывала запасное колесо. Там же хранились инструменты.

Интересно! 

Управлять такой машиной доверяли только водителям высочайшего класса с правами всех категорий. Эти профессионалы должны были и могли водить даже подводные лодки и ракеты «Восток».

Легенды ЗИЛа

Одно событие произошло в 1964-ый год. Тогда ЗИЛ совместно с московской станцией «Скорой помощи» и Институтом имени Склифосовского представили медицинскую модификацию микроавтобуса ЗИЛ-118 «Юность». Но прежде, чем убедить медиков в нужности именно этой версии, пришлось пойти на эксперимент.

Водитель-испытатель завода Иван Лонтюшин проехал на «Юности» от аэропорта «Внуково» до «Склифа» за 12 минут. Безусловно, с нарушением правил, после согласования с ГАИ. Но и при таких условиях стремительность «Юности» поражала.

Как это было, все напряжение гонки и накал страстей, что сопутствовали эксперименту, можно увидеть в фильме «ТАСС уполномочен заявить». В нем постановщики сумели в определенной мере воспроизвести реальные события. Правда, делали это уже на модели 118КА, следующее поколение «Юности».

Закрытость высшей власти от народа порождала истории и казусы. Спецтранспорт не должен был ничем выделяться в кортеже генсека. Даже в технических требованиях министр здравоохранения Чазов обозначил цвет черным. И пришел в ужас, когда распоряжение не выполнили. Заместитель главного инженера настоял, чтобы ее покрасили в белый. Скандал был громким. В итоге машину передали заводской медчасти ЗИЛа.

Сказать, что автомобиль надежный — почти ничего не сказать. Отдельный паспорт составлен на каждый его узел. Знак «ОС», особая серия, стоит на электротехнических деталях. После очередного механического вмешательства в документ вносят запись, которую заверяют несколько специалистов: от ремонтника до приёмщика и начальника.

Сегодня было бы интересно прокатиться с ветерком на ретро-лимузине. Почувствовать время далекой эпохи. Но нет. Завод ЗИЛ распался. История «Чёрного доктора» завершилась в 1986 году. В настоящее время только «Автотранспортный комбинат» хранит единственный экспонат — модель ЗИЛ 41042.

Что скрывали автомобили советских спецслужб

У советских автомобилей, о которых пойдёт речь, были совершенно неожиданные обязанности. Они должны были вести наблюдение за иностранцами и диссидентами, преследовать подозрительные авто и сопровождать машины высших и партийных советских работников. В эту же категорию входили и спецавтомобили для оказания медицинской экстренной помощи тем, для кого были предназначены правительственные кортежи.

ГАЗ М-20Г (1955–1958 гг.)

Легковая «Победа» с 4-цилиндровым двигателем и 50 «лошадками» под капотом привлекала особое внимание и военных, и сотрудников КГБ. По заказу последнего в середине 1950-х на Горьковском автозаводе начали выпускать более мощный и быстроходный спец автомобиль М-20Г. Эта машина внешне ничем не отличалась от серийных автомобилей М-20 и М-20В. А вот над его начинкой поработали, установив 6 цилиндровый мотор мощностью 90 л.с., 100-литровый бензобак, задний мост от ГАЗ-12 и гидромеханическую трансмиссию. Автомобиль был оборудован специальными звуковыми сигналами и средствами радиосвязи.

Правда, М-20Г на дороге оказался плохо управляемым и чересчур тяжёлым. Но при этом его скорость увеличилась до 132 км/ч, а до «сотни» машина разгонялась всего за 30 секунд. Всего с конвейера сошло около 100 таких авто.

ГАЗ-23 (1962–1970 гг.

)

В 1962 году свет увидел ещё один спец автомобиль, созданный на Горьковском автозаводе. Базой для новинки стала серийная модель ГАЗ-21М Волга. На этот автомобиль установили автоматическую трансмиссию от представительской Чайки ГАЗ-13 и 8-цилиндровый двигатель мощностью 195 л.с.

От обычной модели это авто отличалось усиленным кузовом и ходовой частью, литыми тормозными барабанами и тормозными накладками из жаропрочного материала. Кроме этого в спец автомобиле были использованы стекла из триплекса и устройство запирания капота из салона.

Конструкторы увеличили снаряжённую массу авто до 1780 кг, что повлекло повышение расхода топлива. Но при этом время разгона до 100 км/ч сократилось в 2 раза, а максимальная скорость возросла до 160 км/ч.

Спец автомобили ГАЗ-24 (1972–1997 гг.)

Начало 1970-х ознаменовалось появлением нового семейства спец автомобилей, который были выпущены на базе серийных легковых автомобилей ГАЗ-24 Волга. Машины выпускались именно для КГБ СССР. ГАЗ-24-24 получил прозвище «наблюдала». Как правило, он выпускался в неярких цветах, благодаря чему авто терялось в автомобильном потоке. Модель ГАЗ-24-25 прозвали «догонялкой». Её отличительными особенностями был чёрный цвет кузова и улучшенная отделка салона. Предназначался автомобиль в первую очередь для сопровождения правительственных кортежей.

Спецмашина наблюдения ГАЗ-24-24, внешне не отличавшаяся от обычной Волги

Основные агрегаты машинам достались от первой «Чайки», но появились спецсигналы за радиаторной решеткой, сигнально-предупредительные фары на бампере и высокая антенна на крыле справа для мощного радиооборудования. До «сотни» автомобиль разгонялся всего за 15 секунд, а его максимальная скорость увеличилась до 190 км/ч. Всего с 1972 до 1988 года было собрано 1034 таких авто.

Автомобиль сопровождения ГАЗ-24-25 с мотором на 195 лошадей

На базе модернизированного седана ГАЗ-24-10 собирали спец автомобиль ГАЗ-24-34, на котором был установлен 8-цилиндровый мотор мощностью 220 л. с. На эти автомобили по заказу устанавливали кондиционер, монтировали дорогую обивку и даже механизм, позволяющих менять номерные знаки. В период с 1985 по 1993 годы было выпущено 245 таких авто.

Спецавтомобиль внешнего наблюдения ГАЗ-24-34 на шасси ГАЗ-24-10

В 1979 году среди спец автомобилей появилась опытная 120-сильная модель ГАЗ-3101 с прямоугольными фарами, преобразованная затем в ГАЗ-3102. На основе этого автомобиля собирали две спецмашины, укомплектованные в соответствии с требованиями КГБ, а потом и ФСБ. Одна из них — ГАЗ-31012 с 195-сильным двигателем — была самой обычной «наблюдалкой».

Прототип эскортного автомобиля на опытном шасси ГАЗ-3101

Вторая же модель была действительно интересной — совершенно секретная и особо прочная машина ГАЗ-31013. Этот автомобиль с низкой посадкой и сегодня считается самым надёжным советским авто. Из особенностей модели стоит отметить усиленный кузов с мощнейшей звукоизоляцией, телескопические антенны и дополнительные световые приборы.

Один из лучших автомобилей СССР, который шел на экспорт — ГАЗ-31013

Спец автомобили серии Чайка (1973–1982 гг.)

Когда появился автомобиль ГАЗ- 13 с 8-цилиндровым двигателем мощностью 195 л.с. и автоматической коробкой передач, то места ему в системе КГБ не нашлось. Несколько экземпляров таких машины были поставлены в страны соцлагеря – эскортные «Чайки» с поручнями вдоль крыши с люком и убиравшимися подножками.

Вместительная санитарная машина ГАЗ-13С-РАФ

Но в 1973 году по заказу 4-го ГУ Минздрава СССР на базе «Чайки» начали создавать вместительные скоростные машины для медслужбы. Они шли последними в правительственных кортежах, их использовали для доставки важных персон в медицинские учреждения.

Собирал ГАЗ-13 «скорая помощь» Рижский автобусный завод. Это были автомобили с полным комплектом медоборудования, с продольными носилками и застеклённым кузовом. Эти машины были окрашены в чёрный цвет, за что их окрестили «Черная докторша». Всего до 1982 года было собрано около двух десятков машин. Несколько из них использовались в качестве похоронных катафалков. Для «простых смертных» эти автомобили были признаны громоздкими и очень дорогими.

Санитарный автомобиль ГАЗ-РАФ-2920 на базе Чайки ГАЗ-14

ЗИЛ-114ЕА (1975–1979 гг.)

Московский автозавод имени И. А. Лихачева начал выпуск спецмашин для КГБ в 1970-х, а завершил свою деятельность широким модельным рядом спецтехники для охраны, сопровождения и оперативного медобслуживания, а также лимузинами для государственной и партийной верхушки СССР.

Медицинский автомобиль сопровождения ЗИЛ-114ЕА

ЗИЛ-4104 (1976–2000 гг.)

Базой для спец автомобилей ЗИЛ стал 7-местный лимузин ЗИЛ-4104 мощностью 315 «лошадок», который собирался вручную с 1976 года. На этой базе появились ЗИЛ-41045 и ЗИЛ-41047, и до 2000 ода было собрано 12 таких машин, среди которых были автомобили охраны, связи, сопровождения и медслужбы.

Санитарный автомобиль ЗИЛ-41042 на базе ЗИЛ-41047

Самым известным в этом семействе был ЗИЛ-4104, который называли «кремлёвская скорая». Его использовали для доставки первой помощи и комфортной доставки элитных пациентов в ЦКБ. Кстати, этот просторный автомобиль с носилками из натуральной кожи и местом для трёх врачей без проблем преобразовывался в катафалк.

Машина сопровождения ЗИЛ-41049 с системой правительственной связи

Уже в 1980-е это автосемейство пополнилось автомобилем спецсвязи ЗИЛ-41043 с параболической антенной и экранированной защитой. А две последние машины спецсвязи были выпущены в 2000 году.

ЗИЛ-41072 Скорпион (1989/1999 гг.)

В 1987 на ЗИЛе начали создание бронированного лимузина ЗИЛ-41052 для Президента СССР. Через год появился ЗИЛ-4107. В 1987 году увидел свет пятиместный автомобиль сопровождения и охраны ЗИЛ-41072 «Скорпион». Его конструктором был А. Горчаков, а автомобиль сразу прозвали «телохранителе».
Эта машина могла выполнять на дороге роль так называемого «чистильщика». Авто замыкало или возглавляло кортежи важных персон. При необходимости, не сбавляя скорости, «Скорпион» мог отбрасывать в сторону препятствия или посторонние авто, создающие, по мнению охраны, опасность для сопровождаемых персон.

Скоростной автомобиль ЗИЛ-41072 Скорпион, 315 л.с.

Скорпион играл роль так называемого автомобиля-чистильщика, обычно возглавлявшего или замыкавшего скоростные кортежи первых персон государства. Он мог с ходу, не сбавляя скорости, отбрасывать в сторону посторонние машины или препятствия, которые, по мнению охраны, создавали опасность сопровождаемым лицам.

На машине были предусмотрены спецсигналы, несколько антенн, поручни на крыше и задние стойки, которые позволяли вести внешнее наблюдение, а в случае необходимости и оборону машины. Из выдвижного люка на крыше можно было вести обстрел. Заднее стекло откидывалось, если необходимо было усилить огневую мощь. Длина «Скорпиона» была 6,3 метра, а масса 5,5 тонн. Максимальная скорость машины – 190 км/ч.

Скоростной автомобиль ЗИЛ-41072 Скорпион, 315 л.с.

Когда ЗИЛ пришёл в упадок, никто в РФ на производство спецтехники и правительственных авто не замахивался – их предпочитают покупать за рубежом.

ГАЗ-RAF-13С – редкая санитарная версия «Чайки» только для вождей

В Советском Союзе старались не акцентировать внимание общественности на состоянии здоровья вождей. Но члена ЦК КПСС не повезешь в больницу на обычном «рафике» – ему по статусу положено передвигаться на более «серьезном» автомобиле. Для сановных пациентов пришлось создавать специальные машины скорой помощи, окрашенные в «протокольный» черный цвет. Эти автомобили получили прозвище «черный доктор».

Номенклатурный вариант

В 1953 году, согласно постановлению Совета министров СССР, лечебно-санитарное управление Кремля было реорганизовано в Четвертое управление Министерства здравоохранения СССР. Через 11 лет на Воздвиженке появилась спецполиклиника (спецотдел) по обслуживанию высших государственных и партийных руководителей, членов Политбюро ЦК КПСС.

Первое время спецполиклинику обслуживали обычные медицинские автомобили ГАЗ-12Б и ЗИС-110. Они более-менее справлялись с возлагаемыми на них функциями, поскольку были выполнены на базе автомобилей большого и высшего класса. Но в начале 70-х годов машины этих марок уже считались порядком устаревшими как физически, так и морально.

Требовалось срочное обновление парка, тем более что в январе 1973-го произошла очередная реорганизация: спецполиклинику объединили с Первой больницей. Медицинский комплекс получил официальное название «Объединенная спецбольница с поликлиникой» Четвертого Главного управления при Минздраве СССР, а неофициальное «Кремлевская больница», или просто «кремлевка».

Новой медицинской организации, в которой в разное время лечились все руководители нашей страны и стран социалистического лагеря, потребовался и новый специализированный медицинский транспорт.

Новые машины не предназначались для оказания экстренной медицинской помощи или реанимационных действий только для перевозки клиентов Кремлевской больницы при вынужденной госпитализации.

Если высокопоставленный пациент нуждался в реанимации, использовался реанимационный автомобиль ЗИЛ-118А «Юность», созданный при участии специалистов Института имени Склифосовского.

Тем не менее, спецмашины должны были иметь на борту минимальный набор необходимого медицинского оборудования. В салоне предусматривалось место на носилках для перевозки пациента в лежачем положении, а также места для сопровождающего медицинского персонала.

Новые спецавтомобили просто обязаны были соответствовать высокому статусу пациентов, но при этом не бросаться в глаза, не привлекать к себе лишнего внимания, поэтому решено было окрашивать их в черный цвет. На спецмашинах не должно было быть ни надписей, ни опознавательных знаков, которые обычно наносятся на «гражданские» автомобили скорой медицинской помощи.

Кроме того, салон огромных черных лимузинов по всему периметру предполагалось закрыть шторами: зашторенные окна, если и обращали на себя внимание прохожих, то хотя бы позволяли скрыть истинное назначение автомобиля.

Еще одна особенность партийной номенклатуры: членам Политбюро и ЦК КПСС по статусу полагались автомобили ЗИЛ, всем остальным, рангом пониже, «Чайки». Естественно, что медицинские автомобили для Четвертого управления Минздрава тоже соответствовали номенклатурной иерархии.

«Чайки» над Ригой

Логично, если бы заказ на изготовление штучных экземпляров медицинских автомобилей получили заводы изготовители базовых шасси: ЗИЛ и ГАЗ. С Заводом имени И. А. Лихачева так и получилось – здесь самостоятельно готовили свою «санитарку», благо опыт постройки подобных автомобилей на предприятии был.

А вот с изготовлением медицинских «Чаек» на ГАЗе «не срослось»: в тот момент Горьковский автозавод был переполнен заказами по освоению новой техники, в том числе для армии.

Возможно, именно под этим предлогом горьковчане сумели отвертеться от нежеланного заказа, а может быть, наверху просто вовремя вспомнили про Рижскую автобусную фабрику (РАФ), у которой был опыт массового производства санитарных микроавтобусов для всей страны.

После переезда основного производства РАФ на новую территорию в Риге остался цех малых серий с соответствующими мощностями. В этом цеху работали модельщики и жестянщики очень высокого класса их услугами и собирались воспользоваться при постройке нового медицинского спецавтомобиля.

Когда началась история необычных «Чаек»? Точной даты уже никто не вспомнит, но, скорее всего, в 1973 году на Рижский опытный автобусный завод пришло письмо с красной полосой. Такие послания обычно приходили из ЦК или правительства и чаще всего содержали необычные заказы срочные и сложные. Так оказалось и на этот раз.

Из письма следовало, что РАФу необходимо построить на базе двух автомобилей большого класса ГАЗ-13 «Чайка» санитарные машины по техническому заданию Четвертого Главного управления Минздрава.

Единственным подходящим кузовом для такой машины на базе легкового автомобиля мог стать только кузов типа «универсал». Его и предстояло создать, интегрировав новые элементы в уже существующий силовой каркас «Чайки» с кузовом типа «седан».

Проектированием медицинского универсала на базе «Чайки» руководил известный инженер Артур Эйсерт – это он в свое время нарисовал авангардный РАФ-982 (впоследствии РАФ-2203 «Латвия»). Отвечал за заказ начальник бюро спецавтомобилей Юрис Пенцис.

Поначалу к машине пробовали приладить высокую крышу, как это сделано на большинстве «санитарок» на базе легковых автомобилей. Различные варианты будущего кузова с высокой крышей обрисовывали на обычных фотографиях ГАЗ-13, лепили масштабные макеты из пластилина, но позже от столь серьезной переделки кузова отказались, сделав крышу универсала простым продолжением уже существующей крыши.

В салоне, рядом с носилками, отвели два места для персонала одно в изголовье, другое сбоку, с правой стороны от носилок (по ходу движения). Запасное колесо, которое у обычной «Чайки» размещалось в багажнике, убрали в нишу за левой задней дверью. Эта дверь на санитарной машине все равно не использовалась по прямому назначению, так как по всему левому борту устанавливалось медицинское оборудование, в том числе кронштейн для капельницы.

По правому борту машины, возле задней двери, предусматривалось место для кислородных баллонов и портативный дефибрилятор (аппарат для электроимпульсной терапии нарушений сердечного ритма). Необходимое медицинское оборудование на заводе не устанавливали, лишь предусматривали для него место, а оснащали машины уже в Москве.

Как по Волшебству

Из Горького в Ригу поступили обычные серийные седаны. На РАФе их пришлось частично разобрать, срезать часть крыши и багажника, приварить к оставшемуся каркасу кузова более длинную, сваренную из трех частей крышу, а сзади навесить пятую распашную дверь.

Внутри салона, сразу за передними сиденьями, установили перегородку, аналогичную перегородке на лимузине ГАЗ-13А, чтобы отделить медицинский салон от кабины водителя.На потолок, над водительским местом, вывели три клавиши управления светом в санитарном помещении.

Столь серьезная переделка базовой модели позволяла рижанам с полным правом установить на задней двери готовых машин, рядом с родной эмблемой «Чайки», собственный логотип «РАФ».

«Начинка» машины оставалась без изменений: двигатель, гидромеханическая коробка передач, рулевой механизм, тормоза, мосты. Только в задние рессоры с учетом возросшей массы (более 3 т вместо 2660 кг) вводили два дополнительных листа – всего получалось по десять листов.

Все, что в СССР обычно «доставали» и «пробивали», для такого заказа появлялось как по волшебству: стекла, хромированный пруток для занавесок из дорогой белой материи, детали для крышки багажника. Разумеется, никакой санитарной символики — красных крестов, надписей на машинах не было.

Поскольку конструкция автомобилей принципиально не менялась, испытания не предусматривались. Но понимая, что такой заказ может быть не последним, на заводе подготовили рабочие чертежи ГАЗ-13С. И действительно, подобные бумаги с красной полосой стали приходить ежегодно.

Позже ГАЗ-13С изготавливали не только для Четвертого Главного управления Минздрава, но и для нужд Министерства обороны, где была своя система медицинского обслуживания высших военных чинов. По разным оценкам до 1982 года было построено примерно полтора десятка универсалов ГАЗ-13C.

Скорая для тропиков

В 1982-м два универсала вернули на завод в Ригу – их предстояло переоборудовать по специальному заказу из Вьетнама. Эти автомобили понадобились вьетнамцам для эвакуации тела их вождя Хошимина из мавзолея в случае начала войны с Китаем: отношения между двумя странами в тот момент резко обострились.

У автомобилей должно было быть лишь два боковых окна в передних дверях, но главное их предстояло оснастить кондиционерами. В Ханое под мавзолеем работал целый завод, обеспечивавший внутри температуру 16 °С. И в «Чайке» температура должна была оставаться такой же – и это в тропическом климате!

Отечественные кондиционеры были слишком громоздкими, и пристроить их в «Чайку»-универсал не получилось. В результате машины оснастили японскими кондиционерами.

Климатические испытания проходили в Горьком. При работе в тропическом климате агрегаты автомобилей не должны были перегреваться, поэтому с особой тщательностью отслеживали все температуры, вплоть до масла в коробке передач.

Перед отправкой машин во Вьетнам сопровождавшего их рижанина Юриса Пенциса напутствовали так: «Из Ханоя ты или с почетом вернешься в Ригу или... в Сибирь». Но заказчики остались довольны.

С 1983 года, после прекращения выпуска Горьковским автозаводом автомобилей ГАЗ-13 «Чайка», медицинские спецмашины для представителей высших эшелонов власти стали строить на базе новой «Чайки» ГАЗ-14. Примечательно, что новая медицинская машина все-таки получила высокую крышу, а заодно и индекс по новому стандарту РАФ-3920.

Подпишись на наш Telegram-канал

История авто с гос. номером С888ОО77 - проверка авто по гос номеру бесплатно

Описание: VIΡ-cкopaя из СССР

https://vk.com/wall-11219793_489808

Описание: #2 Artem_Silent т777то77 с777тр77 с888оо77

https://vk.com/wall-164858721_54569

Описание: Скорая из СССР

https://vk.com/wall-45706050_208319

Фото добавлено пользователем

Описание: ЗИЛ-41042 "Чёpный Доктoр" Советский Rоlls-Royсе Однажды в гараже

https://vk.com/wall-139818261_1182023

Описание: Кого в этой тачке возили?

https://vk. com/wall-173205702_85984

Описание: "Черный доктор" от ЗИЛа

https://vk.com/wall-69624522_94453

Описание: Редкий экземпляр.

https://vk.com/wall-51952220_25151

Фото добавлено пользователем

Описание: 3ИЛ для пepeвoзки высокопоставленных чинов. #автомобили #авто #машины #автоновости #автомобиль #auto #cars #тачки #машина #автовладельцы #катализатор #запчасти #car #автокатализатор #автосервис #новости #автозапчасти #продажаавто #автосалон... читать полностью

https://www.instagram.com/p/CA-SBIwJDKD

Описание: ЗИЛ-41042 Чёрный Доктор. Серийный автомобиль ЗИЛ-41042 (внутризаводское обозначение ЗИЛ-115А), созданный на базе ЗИЛ-4104. В конце 70-х, по заказу Четвертого Главного управления Минздрава, ЗИЛ приступил к проектированию медицинского... читать полностью

https://www.instagram.com/p/CAnsDT1oy_s

Описание: ЗИЛ-41042 Чёрный Доктор. Интересно, что от поколения к поколению внешность "серийных" Докторов менялась, а индекс — оставался прежним. Так модель "41042" сменила сразу три разных варианта оформления передней части, позаимствовав их последо... читать полностью

https://www. instagram.com/p/B9XZ2CIq0-t

Описание: 3ИЛ для пepeвoзки высокопоставленных чинов

https://vk.com/wall-154465696_185788

Описание: 3ИЛ для пepeвoзки высокопоставленных чинов

https://vk.com/wall-151059689_161834

Фото добавлено пользователем

Описание: VIP-сk0рая uз ССCP

https://vk.com/wall-37735548_928625

Описание: 3ИЛ для пepeвoзки высокопоставленных чинов

https://vk.com/wall-151059689_148125

Описание: V.I.P скорая для СССР?

https://vk.com/wall-148411246_2415874

Описание: ЗИЛ для пepeвoзки выcoкиx чинoв в peжимe cкopoй пoмoщи

https://vk.com/wall-35371607_158075

Описание: Скорая для высших чинов государства.

https://vk.com/wall-464632_29626

Описание: 3ИЛ для пepeвoзки высокопоставленных чинов

https://vk. com/wall-150162351_63872

Описание: 3ИЛ для пepевозки выcoких чинов в peжиме скopой помощи

https://vk.com/wall-48990018_885458

Фото добавлено пользователем

Описание: ЗИЛ-41042 ''Чёрный Доктор''

https://vk.com/wall-44089745_161716

https://vk.com/wall-10537686_1460993

Фото добавлено пользователем

Фото добавлено пользователем

Описание: ЗИЛ 41042.... Послушайте как работает его сердце !!!! @antiqcar Спасибо за подарок !!!

https://www.instagram.com/p/BvgwPCilZ_W

Описание: ЗИЛ 41042 ЧЁРНЫЙ ДОКТОР. #amozil #zil #sovietcar #russiancar #cccp #zil41042 #зил41042 #moscow #moscu #zis #car #cars #legend #limusin #limusina #ambulance #зил #россия #москва #техника #зис #лимузин #легенда #кортеж @antiqcar

https://www.instagram.com/p/BvdWKivlhzl

Описание: ЗИЛ-41042 "Чёрный Доктор". VIP-скорая из СССР Первым "Чёрным доктором" стал ЗИЛ-114ЕА, построенный на базе ЗИЛ-114 — таких машин было построено две, в 1975 году, на базе бывших в эксплуатации седанов. Показать полностью… Опыт их испытаний и... читать полностью

https://vk.com/wall-157988077_8299

Описание: ЗИЛ 41042 ЧЁРНЫЙ ДОКТОР. #amozil #zil #sovietcar #russiancar #cccp #zil41042 #зил41042 #moscow #moscu #zis #car #cars #legend #limusin #limusina #ambulance #зил #россия #москва #техника #зис #лимузин #легенда #кортеж Источник: @antiqcar С... читать полностью

https://www.instagram.com/p/BvN5XQ2FVsz

https://www.drive2.ru/l/525052537464686414/

все автомобили с V8 из СССР

Конечно, подавляющее большинство таких машин – это большие черные седаны для партийной элиты. Однако в разработке в Союзе были и такие «народные» экземпляры, на которые любо-дорого посмотреть и сегодня. Но начнем мы все же с «БЧС».

Этот красивый черный седан пришел на смену устаревшему ЗИС-110, который не попал в нашу подборку лишь потому, что его 8 цилиндров под капотом располагались в ряд, а не под углом. Зато ЗИЛ-111 получил новый мотор с аналогичной маркировкой, который располагал 6 литрами рабочего объема, двумя сотнями лошадиных сил и крутящим моментом в 442 Нм. В паре с ним работал двухдиапазонный гидротрансформаторный «автомат».

На фото: ЗиЛ-111 ‘1958–62

На базе этого седана чуть позже был разработан и фаэтон ЗИЛ-111В – наследник представительского кабриолета ЗИС-110В.

1 / 4

На фото: ЗиЛ-111В '1960–63

2 / 4

На фото: ЗиЛ-111В '1960–63

3 / 4

На фото: ЗиЛ-111В '1960–63

4 / 4

На фото: ЗиЛ-111В '1960–63

Это, в свою очередь, наследник ЗИЛ-111 – уже в то время нужно было следить за автомобильной модой, чтобы не «проспать» актуальные веяния дизайна. Новый седан получил и новый мотор – разумеется, с той же маркировкой, что и сам седан. Этот карбюраторный агрегат выдавал уже 300 сил при выросшем до 7 литров объеме, а крутящий момент увеличился до 559 Нм. Дополнительную ступень получила и автоматическая трансмиссия, с которой работал новый мотор.

На фото: ЗиЛ-114 ‘1967–71

Конечно, на базе ЗИЛ-114 тоже было выпущено несколько специальных модификаций. Одна из таких – универсал ЗИЛ-114А, получивший медицинскую специальность. В СССР такие машины называли «Черными докторами».

1 / 3

На фото: ЗиЛ-114А '1975–76

2 / 3

На фото: ЗиЛ-114А '1975–76

3 / 3

На фото: ЗиЛ-114А '1975–76

Это укороченная версия лимузина ЗИЛ-117, получившая ту же техническую основу, что и оригинал. Семилитровый мотор ЗИЛ-114 при снизившейся массе машины обеспечивал более уверенную динамику, а уменьшение базы положительно сказалось на управляемости.

На фото: ЗиЛ-117 ‘1971–77

ЗИЛ-117 тоже не избежал популярности в качестве основы для специальных машин. Помимо экземпляров для спецслужб был выпущен и двухдверный фаэтон с матерчатым тентом – такие машины участвовали в парадах на Красной площади.

1 / 3

На фото: ЗиЛ-117В '1972–76

2 / 3

На фото: ЗиЛ-117В '1972–76

3 / 3

На фото: ЗиЛ-117В '1972–76

Лимузин, который должен был получить имя ЗИЛ-115 как законный преемник предыдущего автомобиля подборки, из-за смены системы индексов стал носить название ЗИЛ-4104. Такое же название получил и его мотор – V8 объемом 7,7 литра. Этот агрегат получил небольшую прибавку в мощности относительно предшественника – она выросла до 315 л.с., зато крутящий момент увеличился заметнее, до 608 Нм. Мотор сохранил и основные особенности: алюминиевый блок с чугунными гильзами, два клапана на цилиндр, гидротолкатели клапанов и карбюраторную систему питания.

На фото: ЗиЛ-4104 ‘1978–83

Правительственный лимузин традиционно отправился служить в различные ведомства, получая различные модификации. Помимо фаэтона ЗИЛ-41044 существовал и «короткий» седан ЗИЛ-41041, и «Черный доктор» ЗИЛ-41042, и спецверсия ЗИЛ-41072 «Скорпион», и многие другие спецмашины.

1 / 3

На фото: ЗиЛ-41044 (115В) '1981

2 / 3

На фото: ЗиЛ-41041 '1986–н.в.

3 / 3

На фото: ЗиЛ-41072 "Скорпион" '1988–99

Эта машина стала косметическим обновлением ЗИЛ-4104: это ясно даже из названия. Сохранив техническую часть и кузов неизменными, она получила новую светотехнику, модернизированный вариант оформления передка и иную стилистику хромированных элементов на кузове.

На фото: ЗиЛ-41045 ‘1983–85

Это последнее обновление ЗИЛ-4104: такие автомобили выпускались до 2002 года, а после стали производиться штучно по спецзаказам. Машину вновь оставили неизменной технически, но освежили снаружи, сделав экстерьер строже и «квадратнее».

На фото: ЗиЛ-41047 ‘1986–2008

Этот автомобиль, в отличие от большинства зиловских машин, не стал серийным. Изначально он должен был стать заменой «короткого» ЗИЛ-41041, получив современную внешность и новую техническую начинку. Облик новой машины был заметно «демократичнее», чем у остальных представителей семейства, а вот оснащение им не уступало.

1 / 2

На фото: ЗиЛ-4102 Опытный '1988

2 / 2

На фото: ЗиЛ-4102 Опытный '1988

Под капот поместили все тот же мотор ЗИЛ-4104 объемом 7,7 литра и мощностью 315 л. с., а главным техническим отличием новой машины было отсутствие рамы – ее планировали перевести на несущий кузов. Однако развития автомобиль не получил, оставшись существовать в двух экземплярах, на которых отрабатывали технические решения и варианты внутреннего оснащения.

На фото: Под капотом ЗиЛ-4102 Опытный ‘1988

ЗИЛ-118 «Юность»

ЗИЛ-118 «Юность» — это не легковой автомобиль, а микроавтобус, но обойти его вниманием мы просто не могли: уж слишком шикарной была его внешность – правда, только в первой инкарнации. Истории этой любопытнейшей машины мы посвятили отдельную статью, а здесь предлагаем просто полюбоваться на этот образец стиля своего времени и класса.

На фото: ЗиЛ-118 «Юность» ‘1962–70

Заканчивая речь о зиловских машинах, можно передохнуть от черных седанов: в истории завода были и спортивные машины. Одна из таких – ЗИЛ-112С: стремительный родстер со стеклопластиковым кузовом. На него могла устанавливаться не одна, а целых две разных V-образных «восьмерки». Первая имела 6 литров рабочего объема и развивала 240 л.с., а вторая – уже 7 литров, которые давали в разное время от 270 до 300 лошадиных сил. Максимальная скорость родстера составляла около 270 км/ч, а разгон до сотни занимал менее 5 секунд.

На фото: ЗиЛ-112С ‘1962

ГАЗ-13 «Чайка» — это еще одна легенда советского автопрома. Вобрав в себя стилистику зарубежных машин того времени, она выглядела роскошно, смело и солидно одновременно. Мотор ГАЗ-13 был под стать внешности: 5,5-литровый V8 выдавал 195 л.с. и 412 Нм. Он имел два клапана на цилиндр и алюминиевый блок, а сочетался с трехступенчатой автоматической трансмиссией. Кроме него на автомобиль устанавливался двигатель ГАЗ-13Д, имевший при том же объеме и крутящем моменте уже 215 л.с.

На фото: ГАЗ-13 «Чайка» ‘1959–81

Разумеется, не обошлось без различных модификаций и на базе газовских машин. Так, например, Чайка имела открытую версию с мягким верхом, носившую индекс ГАЗ-13Б.

На фото: ГАЗ-13Б «Чайка» ‘1961–62

Преемница первой Чайки, новая машина под индексом ГАЗ-14 стала выглядеть совсем иначе – строже, проще и угловатее, приблизившись по своей стилистике к зиловским лимузинам. Сдвоенные передние фары, длинный и низкий профиль, дозированное количество хрома – такой стала Чайка во втором поколении. Под капотом при этом прописался мотор ГАЗ-14, разработанный на основе все того же ГАЗ-13 и имевший 5,5 литров, но чуть больше мощности и крутящего момента – 220 л.с. и 450 Нм соответственно. Питал его не один, а сразу два карбюратора.

На фото: ГАЗ-14 «Чайка» ‘1976–89

На базе «второй» Чайки были созданы как традиционный фаэтон для парадов под индексом ГАЗ-14-05, так и «Черный доктор» ГАЗ-РАФ-3920.

На фото: ГАЗ-14-05 и ГАЗ-РАФ-3920

Отдельная каста мощных газовских машин с V8 – это автомобили для спецслужб, так называемые «догонялки». ГАЗ-23 – седан на базе ГАЗ-21, получивший усиленный кузов, адаптированный для установки слегка модернизированного силового агрегата от Чайки. Мотор ЗМЗ-23 имел 5,5 литров объема и 195 л.с. мощности, разгоняя седан до ста километров в час за 16 секунд и обеспечивая максимальную скорость в 160 км/ч. Разумеется, под новые технические реалии был доработан не только кузов, но и тормозная система, и трансмиссия, и ходовая часть.

На фото: ГАЗ-23 «Волга» ‘1962–70

Этот седан пришел на смену ГАЗ-23. Новая «догонялка» тоже получила модернизированный двигатель от Чайки и автоматическую КПП: с 5,5-литровым ЗМЗ-2424 она, по разным данным, разгонялась до 160-180 км/ч.

На фото: ГАЗ-24-24 «Волга»

Логическим развитием модели стал ГАЗ-24-34, получивший кузов от ГАЗ-24-10, в который по отработанной схеме установили V8 и трехступенчатый «автомат», попутно доработав все основные узлы автомобиля.

На фото: ГАЗ-24-34 «Волга» ‘1987–93

Этот малоизвестный автомобиль должен был стать представительской машиной нового поколения, не просто сменив на посту Чайку, но став куда более современным и технологичным, а заодно и компактным. Судите сами, сколько технических новшеств было заложено в автомобиль на стадии создания: полный привод с принудительной блокировкой межосевого дифференциала, дисковые тормоза всех колес, гидроусилитель, климат-контроль, оригинальное остекление кузова… и это лишь малая часть интересных технических решений – подробно мы рассказывали о ГАЗ-3105 в отдельном материале.

1 / 3

На фото: ГАЗ-3105 "Волга" '1992–96

2 / 3

На фото: ГАЗ-3105 "Волга" '1992–96

3 / 3

На фото: ГАЗ-3105 "Волга" '1992–96

Под капотом седана должен был оказаться совершенно новый мотор: V8 объемом 3,4 литра, для которого разрабатывали как карбюраторную, так и впрысковую систему питания. Уже в карбюраторном исполнении мотор выдавал 170 «лошадей», что было весьма хорошим показателем для такого объема – особенно в сравнении с показателями Чаек.

На фото: Под капотом ГАЗ-3105 «Волга» ‘1992–96

К сожалению, стать серийным новому ГАЗ-3105 было так и не суждено: прекращение государственного финансирования и появившаяся конкуренция с зарубежными моделями сделали модель слишком затратной для разработки. Ставший убыточным автомобиль остался в прошлом как образец того, на что был способен консервативный горьковский завод при условии достаточного стимулирования.

Ссылка на источник

Замечательная история Вивьен Томас, темнокожего человека, который помог изобрести операцию на сердце

В 1989 году Washingtonian опубликовало, возможно, самую популярную статью в своей истории. «Как то, что сделал Господь» Кэти МакКейб, рассказывает о Вивьен Томас, афроамериканской лаборантке белого хирурга Альфреда Блэлока с 1930-х по 60-е годы. Томас не учился в колледже, не говоря уже о медицинской школе, но благодаря совместной новаторской работе эти двое мужчин, по сути, изобрели кардиохирургию.История невероятного и вдохновляющего путешествия Томаса была удостоена награды National Magazine Award за написание художественных работ и стала удостоенным премии "Эмми" фильмом HBO с Мос Дефом в главной роли. Прочтите это здесь и поднимите бокал за спасающих жизни медицинских работников во всем мире - с доктором медицины или без него.


Назовите его имя, и самые занятые кардиохирурги в мире остановятся и поговорим в течение часа . Конечно, у них есть время, говорят они, эти люди, которые считают время в секундах, которые бегут на время. Это про Вивьен Томас.Для Вивьен они найдут время.

Доктор Дентон Кули только что вышел из операции, между операциями осталось 47 минут. «Нет, тебе не нужна встреча», - говорит его секретарь. «Доктор. Кули здесь. Он хочет поговорить с тобой сейчас.

Кули неожиданно звонит из своего Техасского института сердца в Хьюстоне. Медленным техасским протяжным тоном он говорит, что ему просто нравится, когда беспокоит Вивьен. А затем, через 47 минут - примерно столько же, сколько требуется, чтобы сделать тройной обход - он расскажет вам о человеке, который научил его такой скорости.

Нет, Вивьен Томас не была врачом, - говорит Кули. Он даже не закончил колледж. Он был настолько умен, так опытен и настолько самодостаточен, что это не имело значения.

А мог ли он действовать. Кули говорит, что даже если вы никогда раньше не подвергались операции, вы могли бы ее сделать, потому что Вивьен сделала ее такой простой.

Вивьен Томас и Дентон Кули прибыли в больницу Джона Хопкинса в Балтиморе в 1940 году - Кули начал работать над своей медицинской степенью, Томас - руководить хирургической лабораторией больницы под руководством доктора Хопкинса. Альфред Блэлок. В 1941 году единственными чернокожими сотрудниками больницы Джонса Хопкинса были дворники. Люди останавливались и смотрели на Томаса, летящего по коридорам в белом лабораторном халате. Глаза посетителей расширились при виде чернокожего человека, руководящего лабораторией. Но в конечном итоге тот факт, что Томас был черным, тоже не имел значения. Важно то, что Альфред Блэлок и Вивьен Томас могли вместе делать исторические вещи, которые ни один из них не мог сделать в одиночку.

Вместе они разработали операцию по спасению «синих младенцев» - младенцев, рожденных с пороком сердца, из-за которого кровь проникает в легкие, - и Кули был там в качестве стажера для первого.Он вспоминает напряжение в операционной в то ноябрьское утро 1944 года, когда доктор Блалок восстановил крохотное искривленное сердце маленькой девочки.

Он помнит, как тот ребенок из голубого превратился в розовый в ту минуту, когда доктор Блалок сняла зажимы, и ее артерии начали функционировать. И он помнит, где стоял Томас - на маленьком табурете, глядя через правое плечо доктора Блалока, отвечая на вопросы и тренируя каждое движение.

«Видите ли, - объясняет Кули, - это Вивьен проработала все это в лаборатории, в сердце собаки, задолго до доктора.Блэлок сделал Эйлин, первого Синего Ребенка. Тогда еще не было «кардиологов». Это было началом ».

Громкоговоритель вызывает Кули в хирургию. Он говорит, что прямо сейчас собирается заняться «делом о тетрадке». Это тетралогия Фалло, врожденного порока сердца, вызывающего синдром синего ребенка. Говорят, что Кули делает их быстрее, чем кто-либо, что он может сделать операцию по тетралогии настолько простой, что она даже не похожа на операцию. «Это то, что я позаимствовал у Вивьен, - говорит он, - простоты. Когда он оперировал, не было ни ложного, ни напрасного движения.”

Но в медицинском мире 1940-х годов, который отбирал и обучал таких людей, как Дентон Кули, не должно было быть места для чернокожих, с дипломом или без него. Тем не менее, Вивьен Томас нашла себе место. Он был учителем хирургов в то время, когда не мог им стать. Он был пионером в области кардиологии за 30 лет до того, как Hopkins открыл свои двери для первого темнокожего ординатора.

Это факты, которые Кули изложил так же быстро и эффективно, как он действует.И все же история утверждает, что история Вивьен Томас никогда не могла произойти.


В 1930 году Вивьен Томас, девятнадцатилетняя ученица плотника, нацелился на Государственный колледж Теннесси, а затем на медицинскую школу. Но депрессия, остановившая столярные работы в Нэшвилле, уничтожила его сбережения и вынудила его отложить учебу в колледже. Через друга, который работал в Университете Вандербильта, Томас узнал о вакансии в качестве лаборанта для молодого врача по имени Альфред Блэлок, который, по словам его друга, был «адом, с которым можно было поладить».Томас решил рискнуть и 10 февраля 1930 года зашел в лабораторию Блалока для животных.

Вышел Блэлок с кока-колой в одной руке и сигаретой в другой. Дальний двоюродный брат Джефферсона Дэвиса, Блэлок был во многих отношениях южным аристократом, сверкая мундштуком из черного дерева и улыбаясь сквозь клубы дыма. Но 30-летний хирург, который проводил Томаса в его кабинет, был уже тогда, по словам Томаса, «человеком, который точно знал, чего он хочет».

Хотя Вивьен Томас не получил большого общественного признания, мужчины и женщины, которых он обучал, быстро признали свой долг перед ним.Наверху он наблюдает за двумя ассистентами хирурга.

Блэлок увидел то же качество в Томасе, который излучал серьезное отношение, которое он перенял у своего трудолюбивого отца. Хорошо говорящий молодой человек, сидевший на лабораторном стуле и вежливо отвечая на вопросы Блалока, никогда раньше не был в лаборатории. Тем не менее, он был полон вопросов о проводящемся эксперименте, стремясь узнать не только «что», но «почему» и «как». Инстинктивно Блэлок отреагировал на это любопытство, описав свой эксперимент, когда он показал Томасу всю лабораторию.

Лицом к лицу на двух лабораторных стульях, каждый рассказывал друг другу, что ему нужно. Он сказал, что Томасу нужна работа, пока он не сможет поступить в колледж следующей осенью. Блэлоку, глубоко погрузившемуся в свою новаторскую работу по шоку - первой фазе реакции организма на травму, - нужен был «кто-то в лаборатории, кого я могу научить делать все, что я могу, и, возможно, делать то, что я не могу».

Каждый получил больше, чем ожидал. В течение трех дней Вивьен Томас действовал почти так, как будто он родился в лаборатории, делая проколы артерий лабораторным собакам, измеряя и вводя анестезию.В течение месяца бывший плотник ставил эксперименты и выполнял тонкие и сложные операции.


Блэлок мог видеть, что Томас обладал талантом к хирургии и острым интеллектом, но он не мог видеть в полной мере человека, которого он нанял, до того дня, когда Томас совершил свою первую ошибку.

«Что-то пошло не так», - позже писал Томас в своей автобиографии. «Я уже не помню, что, но я допустил ошибку. Доктор Блалок звучал как ребенок, закатывающий истерику.Его ненормативная лексика заставила бы знаменитого моряка гордиться им. . . . Я сказал ему, что он может просто расплатиться со мной. . . что я не был воспитан, чтобы использовать или использовать такой язык. . . . Он извинился, сказав, что потерял самообладание, что будет следить за своим языком, и попросил меня вернуться к работе ».

С того дня, как сказал Томас, «ни один из нас никогда не колебался, чтобы прямо, по-мужски, рассказать другому, что он думает или что чувствует. . . . Оглядываясь назад, я думаю, что этот инцидент заложил основу для того, что я считаю нашим взаимным уважением на протяжении многих лет.”

В течение 34 лет они представляли собой замечательную комбинацию: Блэлок, ученый, задающий вопросы; Томас-прагматик, ищущий самый простой способ получить ответы. За своим рабочим столом с черным верхом и восемью операционными столами для животных эти двое намеревались опровергнуть все старые объяснения шока, собирая доказательства, которые связывали его с уменьшением объема крови и потерей жидкости за пределами сосудистого русла.

Через несколько лет объяснения, разработанные Блалоком, приведут к массовому применению переливания крови и плазмы при лечении шока.Методично, из своей лаборатории в «той школе в глуши» - как Блалок называл Вандербильта - они с Томасом меняли физиологию.

Все, что было внутри лаборатории. Снаружи маячила Депрессия. В мире, где «мужчины ходили по улицам в поисках работы, которой не существовало», Томас наблюдал, как его собственные планы на колледж и медицинскую школу испаряются. «Я не ходил в школу второй год, - писал он, - но почему-то чувствовал, что все может измениться в мою пользу. . . . Но этого не произошло.С каждым месяцем надежды Томаса тускнеют, и Блалок кое-что не теряет. Двое мужчин обсудили это, и Томас наконец решил, что даже если он когда-нибудь сможет позволить себе колледж, медицинская школа теперь кажется недосягаемой. К 1932 году Томас помирился. «В настоящее время, - сказал он, - я чувствовал себя в безопасности в том, что, по крайней мере, у меня была работа. Дело доходило до того, что казалось, что это вопрос выживания ».

Но молодой человек, который днем ​​читал учебники химии и физиологии, а ночью следил за экспериментами, делал больше, чем просто выжил.За 12 долларов в неделю, без сверхурочной работы в течение шестнадцати часов в день и без перспективы продвижения по службе или признания, другой мужчина мог бы выжить. Томас отличился.

Тренируемый молодым научным сотрудником Блэлока, доктором Джозефом Бердом, Томас овладел анатомией и физиологией и погрузился в круглосуточные исследования Блэлока. В 17:00, когда все ушли, Томас и «Профессор» приготовились работать в ночи - Томас установил заветный прибор Ван Слайка, который использовался для измерения кислорода в крови, Блэлок запустил сифон на обугленном бочонке объемом 10 галлонов. виски он прятал на складе лаборатории во время сухого закона.Затем, когда они усаживались для наблюдения за ночными шоковыми экспериментами, Блалок и Томас расслаблялись с виски с колой.


Блэлок и Томас знали социальные кодексы и традиции Старого Юга. Они понимали грань между жизнью в лаборатории, где они могли пить вместе в 1930 году, и жизнью за ее пределами, где они не могли. Ни один из них не должен был переходить эту черту. Томас посещал вечеринки Блэлока в качестве бармена, подрабатывая для дополнительного заработка. В 1960 году, когда Блэлок праздновал свое 60-летие в отеле «Южный Балтимор», Томаса не было.

В лаборатории они функционировали почти как единый разум, поскольку ловкие руки Томаса превращали идеи Блалока в элегантные и подробные эксперименты. С помощью разработанной ими устной стенографии Томас научился переводить слова Блалока «Интересно, что бы произошло, если» в пошаговые научные протоколы. Блэлок задавался вопросом, и Томас узнал об этом, проведя сотни экспериментов, пока в 1933 году Блалок не был готов бросить вызов медицинскому истеблишменту со своей первой «именной лекцией».

Почти мгновенно теория шока Блалока стала, как выразился Томас, «более или менее Евангелием».К 1935 году горстка других ученых начала переосмысливать физиологию шока, но никто, кроме Блалока, не исследовал эту проблему со всех сторон. Такого массива данных о геморрагическом и травматическом шоке еще никто не собирал. Никто другой не мог так просто объяснить такое сложное явление. И ни у одного другого ученого не было Вивьен Томас.

За четыре года работы в Блэлоке Томас взял на себя роль старшего научного сотрудника, не имея ни доктора наук, ни доктора медицины. Но как чернокожий человек, занимающийся высокотехнологичным исследованием, он никогда по-настоящему не вписывался в систему - реальность, которая стала до боли очевидной, когда во время обсуждения заработной платы с черным коллегой Томас обнаружил, что Вандербильт классифицировал его как уборщика.

Он был осторожен, но тверд, когда подошел к Блэлоку по этому поводу: «Я сказал доктору Блэлоку. . . что для того типа работы, которую я делал, я чувствовал, что должен. . . ввести шкалу заработной платы техника, которая, как я был уверен, была выше, чем зарплата дворника ".

Блэлок пообещал провести расследование. После этого «об этом больше ничего не говорилось», - вспоминал Томас. Когда через несколько дней зарплаты Томасу и его коллеге повысили зарплату, никто из них не знал, был ли он реклассифицирован как технический специалист или просто получил больше денег, потому что этого потребовал Блэлок.

В мире, в котором вырос Томас, конфронтация могла быть опасной для черного человека. Старший брат Вивьен, Гарольд, был школьным учителем в Нэшвилле. Он подал в суд на Совет по образованию Нэшвилла, обвиняя его в дискриминации в оплате труда по расовому признаку. С помощью юриста NAACP по имени Тургуд Маршалл Гарольд Томас выиграл свой иск. Но он потерял работу. Итак, Вивьен научилась искусству избегать неприятностей. Он вспоминал: «Если бы негры, выполняющие технические обязанности, подали организованную жалобу, была бы большая вероятность того, что были бы предложены всевозможные оправдания, чтобы не платить нам зарплату техническим специалистам, и что лидеры движения или акции были бы незамедлительно наказаны. уволенный.”

Томас должен был учитывать и семейные обязанности. В декабре 1933 года после бурных ухаживаний он женился на девушке из Макона, штат Джорджия, по имени Клара Фландерс. Их первый ребенок, Ольга Фэй, родилась в следующем году, а вторая дочь, Феодосия, родится в 1938 году.

Удовольствие от публичного заявления о расе было роскошью, которой Томас не мог пользоваться в течение десятилетий, и даже тогда он спокойно высказывал свою точку зрения. В том же время, он упорно трудился, делая себя незаменимым для Блэлок, и тем самым он приобрел мощный союзник в системе.Когда они снова столкнулись с дискриминацией, они столкнулись с ней вместе.


Испытание их партнерства не заставило себя долго ждать. В 1937 году Блэлок получил предложение о престижном председательстве в больнице Генри Форда в Детройте. В качестве главного хирурга он мог руководить своим отделением, обучать своих людей, расширять свои исследования.

Он и Томас были комплексной сделкой, сказал Блэлок властям Генри Форда. В таком случае пришел ответ, сделки не будет.Политика больницы против найма чернокожих была жесткой. - Такова его политика в отношении Вивьен Томас, - вежливо ответил Блэлок.

Эти двое выжидали своего часа, обучаясь сосудистой хирургии в экспериментах, в которых они пытались вызвать легочную гипертензию у собак. По словам Томаса, исследования гипертонии как таковые «провалились». Но они были одним из самых продуктивных провалов в истории медицины.

Тысячная операция Blue Baby стала счастливым событием для Вивьен Томас и хирурга Альфреда Блэлока, который изображен здесь с одним из младенцев на портрете Юсефа Карша.

К 1940 году исследования Блэлока поставили его на голову выше любого молодого хирурга в Америке. Когда поступило предложение вернуться к его альма-матер, Джонсу Хопкинсу, в качестве главного хирурга, он смог заключить сделку на своих собственных условиях, в том числе и Томаса. «Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Балтимор», - сказал Блэлок Томасу незадолго до Рождества 1940 года. Томас, который всегда был сам себе человеком, ответил: «Я подумаю».

Хотя Блэлоку пришлось бы снизить зарплату, переезд в Хопкинс обеспечил ему престиж и независимость.Для 29-летнего Томаса и его семьи это означало оставить дом, который они построили в Нэшвилле, в чужой город и неопределенное будущее.

В конце концов, именно Вторая мировая война заставила Томаса «рискнуть» с Блэлоком. Томас решил, что если его примут в армию, ему будет выгодно оказаться в Хопкинсе, потому что он, вероятно, будет размещен в медпункте. «Всегда семьянин», - думал он практически. Итак, Блалок, которому было все, чтобы выиграть, и Томас, которому, как он выразился, «нечего терять», сделали свой ход вместе.

Когда они приехали в Хопкинс, они принесли с собой решения проблем шока, которые спасли бы многих раненых солдат во Второй мировой войне. Они принесли с собой опыт в сосудистой хирургии, который изменил медицину. И они привели пять собак, чьи перестроенные сердца содержали ответ на вопрос, который еще никто не задавал.


Когда Блэлок и Томас прибыли в Балтимор в 1941 году, большинство людей волновало не только сердечную хирургию, но и многие вопросы. Как вообще этот мальчишка-профессор хирургии собирается управлять кафедрой, недоумевали они.С его простыми вопросами и протяжной манерой Джорджии Блалок не очень походил на золотого мальчика, описанного в его рекомендательных письмах. Кроме того, он привез из Вандербильта цветного человека , чтобы тот руководил его лабораторией. Темнокожий мужчина, который даже не был доктором .

У Томаса были собственные сомнения, когда он шел по тускло освещенным коридорам Хопкинса, смотрел на облупившуюся зеленую краску и голые бетонные полы и вдыхал запахи древнего непроветриваемого сооружения, которое должно было стать его рабочим местом: Старой Хантерской лаборатории.Один взгляд в шкафу с инструментами сказал ему, что он был в хирургическом Темном веке.

Этого было достаточно, чтобы ему захотелось вернуться в Нэшвилл и снова взяться за свои столярные инструменты.

После целого дня поисков дома в Балтиморе он подумал, что, возможно, придется. Балтимор был дороже, чем он или Блалок предполагали. Даже с 20-процентным увеличением своей зарплаты в Вандербильте Томас обнаружил, что «почти невозможно жить вместе». «Нужно что-то делать», - сказал он Блэлоку.

Блэлок договорился об их зарплате с Нэшвиллом, и теперь сделка не могла быть пересмотрена. Казалось, что они застряли. «Возможно, вы могли бы обсудить проблему со своей женой», - предположил Блалок. «Может, ей удастся найти работу, чтобы помогать».

Томас ощетинился. Его отец был строителем и содержал семью из семи человек. По крайней мере, он хотел сделать для своей семьи. «Я намерен, чтобы моя жена заботилась о наших детях, - сказал он Блэлоку, - и я думаю, что у меня есть возможность позволить ей это сделать, за исключением того, что у меня может быть неправильная работа.”

Если бы ни Хопкинс, ни Томас не согнулись бы, Блалоку пришлось бы найти другой способ решения проблемы. Блэлок не был богат, но у него был союзник в лице Хопкинса, всемирно известный нейрохирург доктор Уолтер Денди, который был известен своей щедростью. В тот же день Блэлок рассказал о своей ситуации Денди, который немедленно ответил, сделав пожертвование департаменту, предназначенное для зарплаты Томаса.

Итак, Томас заказал хирургические принадлежности, вымыл и покрасил лабораторию, надел белый халат и принялся за работу.Во время своей первой прогулки от лаборатории до офиса Блэлока в больнице через кампус негр в лабораторном халате остановил движение. В больнице были отдельные туалеты и черный ход для чернокожих пациентов. Вивьен Томас удивила Джонса Хопкинса.

В лаборатории удивление вызвало именно его умение. То, что он делал, было совершенно новым для двух других лаборантов Хопкинса, которые должны были просто поставить эксперименты для проведения медицинских исследователей. Они хотели знать, как долго он этим занимается.Как и где он узнал?

Затем, однажды утром 1943 года, когда Джонс Хопкинс и Вивьен Томас все еще привыкали друг к другу, кто-то задал вопрос, который изменил хирургическую историю.


В этой части истории у нас есть собственный голос Томаса на пленке - глубокий, богатый и полный мягких акцентов. В обширном интервью 1967 г. с историком медицины доктором Питером Ольчем мы встречаемся с теплой и кричащей Вивьен Томас, которая остается скрытой за формальной научной прозой его автобиографии.Он рассказывает историю Синего ребенка так сухо, что вы забываете, что он описывает начало кардиохирургии.

На этот раз не Блэлок задал вопрос, с которого все началось. Это была доктор Хелен Тауссиг, кардиолог Хопкинса, которая приехала к Блэлоку и Томасу в поисках помощи для синюшных младенцев, которых она наблюдала. При рождении эти младенцы стали слабыми и «посиневшими» и рано или поздно все умерли. «Конечно, должен быть способ« поменять трубы », чтобы увеличить кровь в их легкие», - сказал Тауссиг.

Воцарилась тишина. «Мы с профессором просто посмотрели друг на друга. Мы знали, что у нас есть ответ в работе Вандербильта », - говорит Томас, имея в виду операцию, которую он и Блэлок разработали в Вандербильте около шести лет назад, -« неудавшийся »эксперимент, в котором они разделили главную артерию и зашили ее в легочная артерия, снабжающая легкие. Процедура не позволила получить модель гипертонии, которую они искали, но она перенаправила артериальную кровь в легкие. Возможно, это решение проблемы синих младенцев Тауссига.

Но «мощь» было недостаточно. Томасу сначала нужно было воспроизвести тетралогию Фалло в сердце собаки, прежде чем можно будет проверить эффективность их «смены трубок».

Он пошел в Музей патологии с его коллекцией врожденно дефектных сердец. В течение нескольких дней он рассматривал образцы - крошечные сердечки, настолько деформированные, что даже не походили на сердечки. Четырехчастная аномалия тетралогии Фалло была настолько сложной, что Томас счел возможным воспроизвести максимум два из дефектов.«Никто раньше не дурачился с сердцем, - говорит он, - поэтому мы понятия не имели, в какие проблемы мы можем попасть. Я спросил профессора, нельзя ли найти более простую задачу для работы. Он сказал мне: «Вивьен, все легкое уже сделано».

Вопрос Тауссига был задан в 1943 году, и больше года он занимал Блалока и Томаса, которые к тому времени работали в армейской программе исследования шокового удара. В одиночестве в лаборатории Томас приступил к воспроизведению дефекта Blue Baby у собак и ответил на два вопроса: избавит ли процедура Вандербильта от цианоза? Выживут ли младенцы?


Пока он прорабатывал последние детали в собачьей лаборатории, хрупкий, цианотичный ребенок по имени Эйлин Саксон лежал в кислородной палатке в отделении для новорожденных в больнице Джона Хопкинса. Даже в состоянии покоя кожа девятифунтовой девочки была темно-синей, а губы и ногтевые ложа - фиолетовыми. Блэлок удивил родителей Эйлин и его главного резидента, доктора Уильяма Лонгмайра, своим прикроватным объявлением: он собирался сделать операцию, чтобы в легкие Эйлин попало больше крови.

В одночасье тетралогическая операция переместилась из лаборатории в операционную. Поскольку не было игл, достаточно маленьких, чтобы присоединиться к артериям младенца, Томас отрезал иглы из лаборатории, удерживал их прищепкой на конце ушка и заточил новые острия наждачным бруском.Шовного шелка для человеческих артерий не существовало, поэтому они обходились шелком, который Томас использовал в лаборатории, а также лабораторными зажимами, щипцами и угловым крючком для нервов.

Утром 29 ноября 1944 года перевод из лаборатории в операционную был настолько полным, что пропал только Томас, когда Эйлин Саксон привезли в операционную. «Не думаю, что пойду», - сказал он специалисту по химии Кларе Белль Пурьер накануне днем. «Я могу заставить нервничать доктора Блалока - или, что еще хуже, он может заставить меня нервничать!»

Но Блэлок хотел, чтобы Томас был там, а не смотрел из галереи и не стоял рядом с главным резидентом, доктором.Уильям Лонгмайр, или интерн, доктор Дентон Кули, или рядом с доктором Тауссиг у подножия операционного стола. Блэлок настоял на том, чтобы Томас встал у его локтя на табурет, откуда он мог видеть, что делает Блалок. В конце концов, Томас проделывал эту процедуру десятки раз; Блалок только один раз в качестве помощницы Вивьен.

Он и Томас были комплексной сделкой, сказал Блэлок больнице. В таком случае пришел ответ, сделки не будет. Их политика против найма чернокожих была непоколебимой.

Ничто в лаборатории не подготовило ни одного к тому, что они увидели, когда Блэлок открыл сундук Эйлин. Ее кровеносные сосуды были даже в два раза меньше, чем у экспериментальных животных, использованных для разработки процедуры, и они были полны густой, темной, «голубой» крови, характерной для цианозных детей. Когда Блалок обнажил легочную артерию, а затем подключичную - две «трубы», которые он планировал снова соединить, - он повернулся к Томасу. «Достигнет ли подключичная кость до легких, если она будет отрезана и разделена?» он спросил.Томас сказал, что будет.

Скальпель Блалока стремительно двинулся к точке невозврата. Он разрезал легочную артерию, создав отверстие, в которое он сшил разделенную подключичную артерию. "Достаточно ли длинный разрез?" - спросил он Томаса. «Да, если не слишком долго», - последовал ответ.

В артерии и из них мелькнула прямая полудюймовая игла, которую Томас разрезал и заточил. «Все в порядке, Вивьен?» - спросил Блалок, когда начал соединять гладкие внутренние оболочки двух артерий.Затем, мгновение спустя, с одним или двумя наложенными швами: «Эти укусы достаточно близко друг к другу?»

Томас наблюдал. В таких маленьких артериях доля миллиметра была критической, и направление швов определяло, будет ли внутренняя часть сосудов срастаться должным образом. Если Блэлок начал наложить шов в неправильном направлении, голос Томаса тихо донесся бы через его плечо: «В другом направлении. Доктор Блалок ».

Наконец, сработали бульдожьи зажимы, которые останавливали кровоток во время операции.Анастомоз начал функционировать, отводя чистую голубую кровь через легочную артерию в легкие для оксигенации. Под стерильными шторами Эйлин стала розовой.

«Вы никогда не видели ничего более драматичного», - говорит Томас на пленке. «Это было почти чудо».

Почти в одночасье операционная 706 превратилась в «комнату сердца», поскольку десятки синих младенцев и их родителей приехали к Хопкинсу со всех концов Соединенных Штатов, а затем из-за границы и разошлись по комнатам на шести этажах больницы.В течение следующего года Блэлок и Лонгмайр восстанавливали сердца практически круглосуточно. Один за другим синюшные дети, которые никогда не могли сидеть прямо, стали стоять у перил своих кроваток, розовые и здоровые.


Это было начало современной кардиохирургии, но Томасу это казалось хаосом. Blue Babies прибывали ежедневно, но у Хопкинса не было ни кардиологического отделения, ни лаборатории катетеризации, ни сложного аппарата для исследования крови. У них была только Вивьен Томас, которая, не спеша, перелетела из одного конца комплекса Хопкинса в другой.

Со своего места у плеча Блэлока в операционной, Томас мчался в палаты, где брал образцы артериальной крови у Синих младенцев, запланированных на операцию, передавал образцы другому технику в коридоре, возвращался в кардиологическую палату. Для следующей операции отправляйтесь в лабораторию, чтобы начать исследования кислорода в крови, затем вернитесь на свое место в операционной.

«Там должна стоять только Вивьен», - говорил Блалок любому, кто входил в пространство за его правым плечом.

Каждое утро в 7:30 большие экранированные окна комнаты 706 открывались, электрический вентилятор направлялся на доктора Блалока, а четырехдюймовый луч переносного прожектора фокусировался на операционном поле. При малейшем движении света или веера Блэлок кричал во весь голос, и в этот момент его денщик поправлял и то, и другое.

Затем вспотевший профессор завершал процедуру, снимая напряжение с вою, настолько характерным, что поколение хирургов все еще имитирует его.«Должен ли я действовать один? Кто-нибудь , пожалуйста, помогите мне? " - жалобно спрашивал он, топая своими мягкими белыми теннисными туфлями и оглядываясь на команду, готовую выполнить каждый его приказ. И, чтобы Томас не отвернулся, Блэлок умолял через плечо: «А теперь смотри, Вивьен, и не дай мне наложить эти швы неправильно!»

Посетители никогда ничего подобного не видели. Больше, чем нытье Блалока, присутствие Томаса вводило в заблуждение выдающихся хирургов, приехавших со всего мира, чтобы засвидетельствовать операцию.Они могли видеть, что темнокожий мужчина на стуле позади доктора Блалока не был доктором медицины. Его не чистили как ассистента, и он никогда не касался пациентов. Почему знаменитый доктор все время обращался к нему за советом?

Если посторонние и недоумевали по поводу роли Томаса, хирургическая бригада восприняла это как нечто само собой разумеющееся. «Кто еще, кроме Вивьен, мог ответить на эти технические вопросы?» - спрашивает доктор Уильям Лонгмайр, ныне почетный профессор Медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. «Доктор. Блэлок пахал новую землю за пределами горизонта, который мы когда-либо видели. Никто не знал, как это сделать ».


«Это был вопрос доверия», - говорит доктор Алекс Халлер, который прошел обучение у Томаса и сейчас является главным хирургом в Hopkins. Рано или поздно, говорит он, все истории возвращаются к тому моменту, когда Томас и Блэлок вместе стояли в операционной перед первым Синим младенцем. Если бы Блалок не поверил лабораторным результатам Томаса с помощью тетралогической операции, он бы никогда не осмелился вскрыть сундук Эйлин Саксон.

«Когда-то Dr.Блэлок принял вас как коллегу, он полностью доверял вам - я имею в виду своей жизнью. », - говорит Халлер. После пациентов ничто не имело для Блэлока большего значения, чем его исследования и его «мальчики», как он называл своих жителей. Томасу он доверил и то, и другое, и тем самым удвоил свое наследие.

«Доктор. Блэлок недвусмысленно сообщил нам: «Когда Вивьен говорит, он говорит за меня», - вспоминает доктор Дэвид Сабистон, который покинул Хопкинс в 1964 году и возглавил хирургический факультет Университета Дьюка.Мы уважали его, как и нашего профессора ».

Для «мальчиков» Блэлока Томас стал образцом хирурга. «Доктор. Блэлок был великим ученым, великим мыслителем, лидером, - объясняет Дентон Кули, - но ни при каких обстоятельствах он не мог считаться великим режущим хирургом. Вивьен была.

То, что перешло из рук Томаса в руки ординаторов-хирургов, которые впоследствии стали известны как «Старые руки», было сосудистой хирургией в процессе разработки - по большей части работы Томаса. Он воплотил концепции Блалока в реальность, разработав методы и даже целые операции, которых не существовало.

В 1933 году Томас женился на Кларе Фландерс, молодой женщине из Мейкона, штат Джорджия. Здесь они изображены в 1941 году со своими дочерьми - Ольгой Фэй и Феодосией, - обе из которых поступили в Государственный колледж Моргана, где получили степень, ускользнувшую от их отца.

В любой другой больнице функции Томаса в качестве консультанта по исследованиям и инструктора по хирургии могли выполнять до четырех специалистов. И все же Томас всегда был терпеливым учителем. И он никогда не терял чувства юмора.

«Я помню один случай, - говорит Халлер, - когда я был студентом-медиком, я работал над исследовательским проектом со старшим хирургом-ординатором, который был очень медлительным оператором.Процедура, которую мы выполняли, обычно занимала час, но у нас ушло шесть или семь часов на одну собаку, которая все это время спала. Я был в одном положении несколько часов и собирался умереть.

«Ну, наконец, резидент понял, что собаке не вводили никаких жидкостей внутривенно, поэтому он крикнул Вивьен:« Вивьен, не могла бы ты подойти и ввести немного жидкости? »Теперь, все время, пока Вивьен наблюдала за ней. мы краем глаза через лабораторию, не говоря ни слова, но и ничего не упустив.Должно быть, я выглядел бледным, как привидение, потому что, когда он подошел с иглой для внутривенного вливания, он сел у моей ноги, потянул за штанину моих штанов и сказал: «В какую ногу мне ввести жидкость, доктор Халлер?» ”


Человек, дергавший Халлера за штанину, руководил одной из самых сложных в стране программ хирургических исследований. «Он совершенно серьезно относился к тому, как он руководил этой лабораторией», - говорит Халлер. «С этими собаками обращались как с людьми».

Одно из экспериментальных животных, Анна, приобрело легендарный статус как первая долгоживущая жертва операции «Голубой младенец», поселившись в Старом Хантере в качестве домашнего питомца Томаса.Халлер говорит, что именно в «эпоху Анны» Томас стал постоянным хирургом у домашних питомцев преподавателей и сотрудников Хопкинса. Днем в пятницу Томас открыл Old Hunterian для владельцев домашних животных из Балтимора и руководил дневной клиникой, завоевав такой же престиж в ветеринарном сообществе, как и в медицинской школе. «Вивьен знала всех старших ветеринаров в Балтиморе, - объясняет Халлер, - и если у них была сложная хирургическая проблема, они обращались к Вивьен за советом или просто просили его прооперировать их животных.”

К концу 1940-х годов Старый Хантер стал «владением Вивьен», - говорит Халлер. «Ни у кого не было сомнений в том, кто главный. Технически, не доктор медицины не мог занимать должность руководителя лаборатории. У доктора Блалока всегда был кто-то из хирургического персонала, номинально ответственный, но на самом деле этим местом руководила Вивьен ».


Так же тихо, как он вошел в дверь Хопкинса рядом с Блэлоком, Томас начал вводить других чернокожих, переводя их в ту роль, которую он сначала создал для себя. Для черных техников, которых он обучал - двадцать из них за три десятилетия - он был «мистером. Фома », человеком, который представлял то, чем они сами могли бы стать. Двое из двадцати поступили в медицинский институт, но большинство из них были такими же мужчинами, как Томас, только с дипломами об окончании средней школы и без перспективы дальнейшего образования. Томас обучил их и отправил вместе со Старыми руками, которые пытались воспроизвести магию Блалока-Томаса в своих лабораториях.

Пожалуй, никто не несет на себе отпечаток Томаса больше, чем Рэймонд Ли, бывший лифтер, который стал первым не-доктором медицины, который работал в кардиохирургической службе Хопкинса в качестве ассистента врача.Для кардиологической бригады Хопкинса, возглавляемой доктором. Винсент Готт и Брюс Рейц, 1987 год был годом первых, и Ли был частью обоих: в мае он помог в двойной трансплантации сердце-легкое, первой от живого донора; в августе он был членом команды Хопкинса, которая успешно разлучила сиамских близнецов.

Рэймонд Ли не приходил в больницу в свой выходной день, чтобы рассказать о своей роли в тех исторических операциях 1987 года. Он пришел «поговорить о мистере Томасе», и когда он это сделает, вы начинаете понимать, почему Алекс Халлер назвал Ли «еще одной Вивьен».Ли говорит так тихо, что приходится напрягаться, чтобы его слышать сквозь шум приемной. «Прошло почти 25 лет, - говорит он, - с тех пор, как мистер Томас схватил меня в лифте Холстед-билдинг и спросил, не хочу ли я стать лаборантом».

Наряду с хирургической техникой Томас передал своим техникам свою философию. "Мистер. Томас всегда говорил нам: «У каждого есть работа. Вы должны выполнять свою работу на все 100 процентов, независимо от того, какое у вас образование.«Он считал, что если ты встретишь нужных людей в нужное время и сможешь проявить себя, то сможешь достичь того, для чего должен был».

Леви Уоткинс, первый темнокожий врач-кардиолог Хопкинса, разделил узы с Вивьен Томас, которые превосходили их 34-летнюю разницу в возрасте. Уоткинс дорожил отцовским советом, который он получил «от человека, который знал, что значит быть единственным».

Алекс Халлер рассказывает о другом техническом специалисте Томаса, тихом человеке по имени Альфред Каспер: «После того, как я закончил стажировку в Хопкинсе, я пошел работать в лабораторию в NIH.Я был единственным в лаборатории, кроме Каспера. Некоторое время он наблюдал за Вивьен и работал с ним. Однажды мы оперировали вместе, и у нас возникли проблемы с сильным кровотечением в легочной артерии, с которым я довольно хорошо справился. Каспер сказал мне: «Доктор. Халлер, меня очень впечатлило то, как ты там себя вел ». Чувствуя себя чрезмерно гордым, я сказал Касперу:« Ну, я тренировался с доктором Блалоком ».

«Несколько недель спустя мы работали вместе в лаборатории во второй раз, и у нас возникли еще более серьезные проблемы.Я буквально не знала, что мне делать. Каспер немедленно взял на себя ответственность, правильно установил зажимы и избавил нас от неприятностей. В конце я повернулся к нему и сказал: «Я определенно оценил то, как вы решили эту проблему. Вы тоже прекрасно держали руки ».

«Он посмотрел мне в глаза и сказал:« Я тренировался с Вивьен ».


Альфред Блэлок и Вивьен Томас: их имена переплетаются, их партнерство затмевает индивидуальное наследство, которое они передали десяткам Галлеров и Касперов. Более чем три десятилетия партнерство длилось, пока Блэлок достиг славы, создавал молодых людей по своему собственному образу, а затем стал гордым, но неохотным свидетелем, когда они поднялись, чтобы доминировать в области, которую он создал.

Насколько близко Блалок был к своим протеже, они двинулись дальше. Остался Томас, единственный постоянный. С самого начала Томас видел в Блалоке все самое худшее и лучшее. Томас знал знаменитого доктора Синего ребенка, которого мир не мог увидеть: глубоко сознательного хирурга, опустошенного смертностью пациентов и остро осознающего свои собственные ограничения.

В 1950 году, через шесть лет после того, как он и Блэлок вместе выступили за Blue Baby One, Блэлок прооперировал Blue Baby 1000. Это был момент триумфа - событие, которое потребовало портрета Юсуфа Карша, вечеринки-сюрприза в доме Блэлок, подарков виски и бурбона и долгого вечера воспоминаний со Старыми руками. Томаса почти не было.

Пока Блэлок строил планы своего европейского турне «Blue Baby» 1947 года, Томас готовился навсегда вернуться домой в Нэшвилл.Проблема была в деньгах. В классификации заработной платы Хопкинса не было положения для такой аномалии, как Томас: техник без диплома с обязанностями научного сотрудника с докторской степенью.

Не сожалея о прошлом, 35-летний Томас пристально посмотрел в будущее и на перспективы своих двух дочерей получить ученые степени, которые ускользнули от него. Сопоставив шкалу заработной платы Хопкинса с послевоенным строительным бумом в Нэшвилле, он решил отправиться на юг, чтобы строить дома.

«Это шанс, которым я должен воспользоваться, - сказал он Блэлоку.«Я не знаю, что будет, если я уйду от Хопкинса, но я знаю, что будет, если я останусь. Он не требовал зарплаты, а просто объявил о своем намерении уйти, предполагая, что Блэлок будет бессилен против системы.

За два дня до Рождества 1946 года Блэлок пришел к Томасу в пустую лабораторию с последним предложением Хопкинса о зарплате, согласованным Блэлоком и одобренным попечительским советом этим утром. «Надеюсь, вы примете это», - сказал он Томасу, вынимая из кармана карточку.«Это лучшее, что я могу сделать - это все, что я могу».

Предложение на карточке лишило Томаса дара речи: попечители удвоили его зарплату и создали новую категорию для сотрудников без диплома, заслуживающих более высокой оплаты. С этого момента деньги перестали быть проблемой.


До выхода Блэлока на пенсию в 1964 году эти двое мужчин продолжали свое партнерство. Гармония между человеком идей и человеком деталей никогда не нарушалась. Блэлок заботился о пациентах, Томас - об исследованиях.Изменился только их ритм.

В беспокойные годы Синего Ребенка Блэлок оставлял свои больничные обязанности у дверей Старого Охотника в полдень и уединялся с Томасом для пятиминутного исследования. По вечерам, держа в одном локте записи Томаса, а в другом - стакан бурбона, Блэлок звонил Томасу из своего кабинета, когда он до поздней ночи работал над научными статьями. «Вивьен, я хочу, чтобы ты это послушала», - говорил он, прежде чем читать два или три предложения из блокнота, лежащего у него на коленях, и спрашивал: «Это ваше впечатление?» или «Ничего страшного, если я скажу то-то и то-то?»

По мере того как лихорадочный темп конца 40-х замедлился в начале 50-х, поспешные полуденные визиты и вечерние телефонные разговоры уступили место долгим непринужденным разговорам через открытую дверь между лабораторией и офисом.

По пути Томас и Блэлок состарились вместе, Томас - изящно, Блэлок - неохотно. В начале 1950-х годов Блэлок решил, что кардиохирургия - это область юношества, из-за ухудшения здоровья, поэтому он поручил разработку аппарата искусственного кровообращения двум своим суперзвездам, докторам. Генри Бансон и Фрэнк Спенсер. Сегодня Бансон является почетным председателем отделения хирургии Медицинского центра Университета Питтсбурга, а Спенсер возглавляет отделение хирургии Нью-Йоркского университета.

Блэлок сказал Томасу: «Посмотрим правде в глаза, Вивьен, мы стареем. Эти молодые люди могут работать намного лучше, чем я. Нет смысла биться с ними рядом. Они хороши."

Но пятнадцать лет, проведенных в центре внимания, не позволили Блэлоку оставаться сторонним наблюдателем. В конце 1950-х он был в ярости, когда пилотные проекты провалились, и они с Томасом начали философствовать о проблемах, вместо того, чтобы их решать. «Черт побери, Вивьен, - пожаловался он, - мы, должно быть, стареем.Мы отговариваем себя ни от чего не делать. Давай сделаем то же самое, что и раньше, и выясним, что происходит ».

«Тебе повезло, что ты дважды сорвал джекпот», - ответил Томас, вспомнив, что в старые добрые времена чаще всего были шестнадцатичасовые рабочие дни. Кроме того, это был Блэлок, 60 лет, недавно овдовевший, с ослабленным здоровьем, который чувствовал себя старым, а не Томас, которому тогда было 49. Возможно, Блэлок вспоминал, как это было, когда ему было 30 и Томас 19, жонглируя дюжиной исследований. проекты, работая в ночи, пытаясь «выяснить, что происходит».Включив Томаса в его собственный упадок, Блэлок признал нечто более глубокое, чем хронология: общее начало.


От начала до конца Томас и Блалок поддерживали тонкий баланс близости и расстояния. За несколько недель до выхода Блэлока на пенсию в 1964 году они завершили свое партнерство так же, как и начали, - лицом друг к другу на двух лабораторных стульях. Именно Томас сделал первый шаг к разрыву связей, но, освобождая Блалока от обязательств, он признал, насколько неразрывно связаны их состояния.

«Не знаю, как вы к этому относитесь, - сказал он, пока Блэлок обдумывал предложения по выходу на пенсию, поступающие по всей стране, - но я бы сразу не включил меня ни в один из этих планов. Я чувствую себя таким же независимым, как и в предыдущие годы, и хочу, чтобы вы были так же свободны в своих планах ».

«Спасибо, Вивьен», - сказал Блэлок, затем признал, что понятия не имел, куда он пойдет и что будет делать после выхода на пенсию. «Если ты не останешься в Хопкинсе, - сказал он Томасу, - ты сможешь написать свой собственный билет, куда бы ты ни пошел.”

«Спасибо за комплимент, - улыбнулся Томас, - но я здесь так долго, что не знаю, что происходит во внешнем мире».

Через несколько недель после завершения последнего исследовательского проекта Блэлок и Томас совершили последнее путешествие в «сердечную комнату» - не в комнату 706 из первых дней, а в блестящую новую хирургическую комнату, которую Блалок построил на деньги, полученные из хорошо ... Наполненная казна хирургического отделения. Старый Hunterian тоже был заменен ультрасовременным исследовательским центром.

«Я повернулся к нему и сказал:« Мне очень понравилось, как вы решили эту проблему. Ты прекрасно держал руки ». Он посмотрел мне в глаза и сказал:« Я тренировался с Вивьен ».

К этому времени Блэлок умирал от рака мочеточника. Находясь на спинном бандаже в результате операции на диске, он едва мог стоять. Они прошли по коридору седьмого этажа Здания клинических наук Альфреда Блэлока: седой профессор в своем инвалидном кресле; высокий, прямой черный мужчина медленно толкал его, в то время как другие бросались мимо них в операционные.

Незадолго до того, как они достигли выхода из главного коридора в ротонду, где висел портрет Блалока, он попросил Томаса остановиться, чтобы он мог встать из инвалидной коляски. Он настаивал, что он выйдет в ротонду один.

«Видя, что он не может стоять прямо, - вспоминал позже Томас, - я спросил, не хочет ли он, чтобы я проводил его до входа в больницу. Он ответил: «Нет, не надо». Я наблюдал, как с почти 45-градусной сутулой и, очевидно, от боли, он медленно исчез через выход.”

Блэлок умер три месяца спустя.


Во время своей последней болезни Блэлок сказал своему коллеге: «Я должен был найти способ отправить Вивьен в медицинский институт». Это был последний раз, когда он озвучивал это чувство невыполненного обязательства.

Снова и снова Блэлок обвинял себя в том, что не помог Томасу получить медицинскую степень, перед тем или иным из своих жителей. Каждый раз, как вспоминает доктор Генри Бансон, «он утешал себя, говоря, что Вивьен отлично справлялась с тем же, что и он, и что он прошел долгий путь с помощью Блалока.”

Но Томас не прошел весь путь. Он был «другими руками» Блалока в лаборатории, повысил статус профессора, сформировал десятки ловких хирургов, чего не мог бы сделать сам Блэлок, - но цена была заплачена, и Блалок знал это.

Вина Блалока никоим образом не уменьшалась, зная, что даже со степенью врача у Томаса было мало шансов добиться выдающегося положения Старого Руки. Его перспективы в медицинском истеблишменте 1940-х годов раскрыла единственная женщина среди «мальчиков» Блэлока, доктор.Ровена Спенсер, детский хирург, которая, будучи студенткой-медиком, тесно сотрудничала с Томасом.

В своем комментарии к карьере Томаса, опубликованном в этом году в журнале A Century of Black Surgeons , Спенсер решает вопрос, с которым Блалок боролся несколько десятилетий назад. «Должно быть, много раз говорилось, - пишет Спенсер, - что« если бы только »Вивьен имела надлежащее медицинское образование, он мог бы добиться гораздо большего, но правда в том, что как черный врач той эпохи , ему, вероятно, пришлось бы тратить все свое время и энергию на то, чтобы зарабатывать себе на жизнь среди экономически обездоленного чернокожего населения.”


То, что ни Блэлок, ни Томас не могли увидеть, когда они расстались в июне 1964 года в коридоре седьмого этажа Блэлок-билдинг, было богатым признанием, которое придет к Томасу с изменением времен.

Больше всего Фома ценил восхищение и привязанность людей, которых он обучал. Год за годом Старые Руки приходили в гости, по одному, а 27 февраля 1971 года - все сразу. Они прибыли со всей страны, упаковывая зал Хопкинса, чтобы представить заказанный ими портрет «нашей коллеги Вивьен Томас».”

Впервые за 41 год Томас стоял в центре сцены, чувствуя себя «довольно скромным, - сказал он, - но в то же время немного гордым». Он встал, чтобы поблагодарить уважаемых собравшихся, его улыбающееся лицо контрастировало с серьезной Вивьен Томас в очках на портрете.

В 1971 году Вивьен Томас впервые оказалась в центре сцены, когда его портрет был повешен в вестибюле Блэлок-билдинг Джонса Хопкинса напротив портрета его друга и партнера Альфреда Блэлока.Пять лет спустя официальное признание достижений Томаса было завершено, когда он был удостоен звания почетного доктора и был назначен на факультет медицинской школы.

«Вы все заставили меня сегодня утром работать на стороне оператора за столом», - сказал он присутствующим только стоя. «Когда вы входите в операционную, на стороне оператора всегда всего на несколько градусов теплее , чем на стороне его ассистента!»

Портрет Томаса висел напротив «Профессора» в вестибюле Блэлок-билдинг, почти через 30 лет с того дня в 1941 году, когда он и Блэлок приехали в Хопкинс из Вандербильта.Томас, удивленный тем, что его портрет вообще был написан, сказал, что он был «поражен» его расположением. Но особенно поразили слова президента больницы доктора Рассела Нельсона: «Существуют разные степени, дипломы и сертификаты, но ничто не может сравниться с признанием со стороны коллег».

Пять лет спустя достижения Вивьен Томас были полностью признаны, когда Джонс Хопкинс наградил его почетной докторской степенью и назначением на факультет медицинской школы.


Жена Томаса, Клара, до сих пор ссылается на автобиографию своего мужа под названием Вивьен, Презентация портрета: История жизни , хотя когда она появилась в печати через два дня после его смерти в 1985 году, она показалась более грубой. официальное название Новаторские исследования в области хирургического шока и сердечно-сосудистой хирургии: Вивьен Томас и его работа с Альфредом Блэлоком . Именно ей посвящена книга, и именно на ее руках он умер через 52 года после их свадьбы.

Клара Томас с гордостью говорит о достижениях своего мужа и откровенно говорит о признании, которое пришло в конце его карьеры. «В конце концов, он мог проработать все эти годы и вообще ничего не получить», - говорит она, глядя на диплом Хопкинса, висящий в углу его кабинета. «Вивьен Теодор Томас, доктор права», - говорится в нем, тихим напоминанием о громовых овациях, которые Томас получил, когда 21 мая 1976 года стоял в своей академической мантии из золота и соболя, чтобы присуждать ученую степень.«Аплодисменты были такими сильными, что я почувствовал себя очень маленьким», - написал Томас.

Это не диплом Томаса, который гости видят в первый раз, когда приходят в семейный дом, а ряды с фотографиями выпускных экзаменов детей и внуков. Вдоль стен гостиной два поколения в кепках и мантии рассказывают историю о степенях, которые имели для Томаса большее значение, чем та, которую он бросил, и та, которую он наконец получил.

В доме Томаса следы рук Вивьен повсюду: в розарии на заднем дворе, на каминной полке из красного дерева, которую он сделал из старой фортепьяно, на викторианском диване, который он обивал, на одеяле, которое его мать сделала по рисунку, который он нарисовал, когда он было девять лет.


Книга была последней работой в жизни Вивьен Томас и, наверное, самой сложной. Именно безжалостная кампания «Старых рук» наконец убедила Вивьен превратить его коробки с записями и файлами в автобиографию. Он начал писать сразу после выхода на пенсию в 1979 году, работая над болезнью, вызванной раком поджелудочной железы, индексируя книгу со своей больничной койки после операции и кладя ее на хранение незадолго до своей смерти, с датой авторского права 1985 года.

Клара Томас открывает последнюю страницу книги, на которой Вивьен стоит с двумя молодыми людьми, один студент-медик, другой кардиохирург.Это был хирург, которого Клара Томас и ее дочери попросили выступить на похоронах Вивьен.

Это доктор Леви Уоткинс, и дипломы на стене его кабинета рассказывают историю. Уоткинс был с отличием выпускником штата Теннесси, первым чернокожим выпускником медицинской школы Университета Вандербильта и первым чернокожим резидентом Джонса Хопкинса. Леви Уоткинс-младший - это все, чем могла бы стать Вивьен Томас, если бы он родился 40 лет спустя.

Это то, о чем они с Томасом говорили в тот день, когда они встретились в столовой больницы, через несколько недель после того, как Уоткинс приехал в Хопкинс в качестве стажера в 1971 году.«Ты - мужчина на фотографии», - сказал он. И Томас улыбнулся и пригласил его в свой кабинет.

«Он был настолько скромен, что мне приходилось все время спрашивать его:« Что ты сделал , , чтобы повесить свою фотографию на стену? »» - говорит Уоткинс о своей первой встрече с человеком, который в течение четырнадцати лет был «коллегой, коллегой». советник, друг ".

«Хотя я знал его лишь часть времени, которого знали другие хирурги, я чувствовал себя очень близко к нему. С самого начала между нами существовала более глубокая связь: я знала, что он был там, где был я, а я был там, где он не мог пойти.”

Вивьен Томас не дожил до своего племянника Коко Итон, окончившего медицинскую школу Хопкинса в 1987 году, но он обрадовался поступлению. Итон прошел подготовку в качестве младшего специалиста по хирургии у людей, которых его дядя обучал поколением ранее.

Оба мужчины осознавали, что их разногласия глубоки: Уоткинс, чье знакомство с ранним движением за гражданские права в качестве прихожанина преподобного Мартина Лютера Кинга-младшего научило его «открыто говорить об участии меньшинств»; и Томас, чье воспитание в Луизиане и Теннесси в начале века научило его обратному.«Я думаю, Вивьен восхищался тем, что я делал, - говорит Уоткинс, - но он знал, что мы разные. Между Вивьен и мной была разница в поколении, и это было большое поколение. Выживание было гораздо более сильным элементом в его прошлом. Вивьен была первопроходцем в своем деле ».

Уоткинс держит в руке часть наследия Томаса, когда он говорит, металлический ящик, называемый автоматическим имплантируемым дефибриллятором. Не больше пачки сигарет, AID Уоткинса обманчиво прост. Изнутри тела пациента он отслеживает сердцебиение, возвращая сердцу нормальный ритм каждый раз, когда оно фибриллирует.

«Именно Вивьен помогла мне решить проблемы, связанные с тестированием этой штуки в собачьей лаборатории», - говорит Уоткинс, поворачивая в руке полфунтовую «шокирующую штуку» и проводя пальцами по проводам двух электродов. «Когда я поступила на медицинский факультет, это был мой первый исследовательский проект, и последний - Вивьен». Всего через несколько месяцев после выхода Томаса на пенсию в 1979 году Уоткинс выполнил первую имплантацию искусственного интеллекта человеку, заняв место в длинной череде пионеров кардиологии Хопкинса.


Но больше, чем наука передавалась от человека к человеку за четырнадцать лет. В 60-летнем Томасе 26-летний Уоткинс нашел человека, способного преодолевать времена и осмотрительности жить в них. Во время их долгих бесед в офисе Томаса молодой хирург вспоминает, что «он научил меня принимать широкий кругозор, чтобы попытаться понять Хопкинса и его взгляды на расу. Он говорил о том, насколько могущественным был Хопкинс, насколько он традиционен. Он был обеспокоен тем, что я слишком политичен и настроен против людей, с которыми мне приходилось работать. Время от времени он проверял меня, просто чтобы убедиться, что все в порядке.Он беспокоился о том, что я выберусь туда одна ».

Это был «отцовский совет, - нежно говорит Уоткинс, - от человека, который знал, что значит быть единственным». Когда Томас ушел на пенсию, одна эпоха закончилась и началась другая, потому что в этом году Леви Уоткинс присоединился к приемной комиссии медицинской школы. За четыре года количество учащихся из числа меньшинств увеличилось в четыре раза. «Когда Вивьен увидела, что число черных студентов-медиков так резко увеличилось, он был счастлив - он был счастлив », - говорит Уоткинс.

Всегда сторонник мягких заявлений, Томас отпраздновал перемены на последней странице своей книги: Томас гордо стоит рядом с Леви Уоткинсом и третьекурсником-медиком по имени Реджинальд Дэвис, который держит на руках своего маленького сына.Согласно подписи, фотография была сделана в 1979 году перед входом в больницу на Бродвее. Но истинный посыл заключается в том, о чем не говорится в подписи: в 1941 году вход на Бродвей был доступен только для белых.

Если бы фотография была сделана восемь лет спустя, на ней, возможно, был бы изображен племянник Томаса, Коко Итон, выпускник Медицинской школы Джона Хопкинса 1987 года, получивший образование младшего специалиста по хирургии у людей, которых его дядя обучал поколением ранее. Томас не дожил до своего выпускника-племянника, но обрадовался поступлению.«Я помню, как Вивьен пришла ко мне в офис, - говорит Уоткинс, - и рассказала мне, как много для него значит, что для Коко открыты все двери, которые были для него закрыты».

По залам Хопкинса Коко Итон кружил головы - не потому, что он был черным, а потому, что он был племянником Вивьен Томас.


Летним днем ​​1928 года Вивьен Томас говорит, что он изучил эталон совершенства, который снискал ему столько уважения. Он только что закончил школу, работал в ремонтной бригаде Университета Фиск, чтобы заработать деньги на обучение в колледже.Все утро он починил кусок изношенного пола в одном из факультетов. Вскоре после полудня бригадир пришел проверить.

«Он взглянул один раз», - вспомнил Томас и сказал: «Томас, это не годится. Я могу сказать, что вы его вставили ''. Не говоря ни слова, он повернулся и ушел. Меня ужалили, но я заменил пол. На этот раз я с трудом мог различить, какой кусок я вставил. . . Через несколько дней бригадир сказал мне: «Томас, ты мог бы сразу отремонтировать этот пол.Я знал, что уже усвоил урок, который до сих пор помню и стараюсь придерживаться: что бы вы ни делали, всегда делайте все возможное. . . . Мне никогда не приходилось повторять или переделывать другое задание ».

Так продолжалось более полувека. «Мастер», - назвал его Роллинз Хэнлон в тот день, когда он представил портрет Томаса от имени Старых рук. Хэнлон, хирург и ученый, говорил о руках Томаса и о человеке, который был еще более великим; синергии двух великих людей, Томаса и Блалока.

Сегодня эти двое мужчин в тяжелых позолоченных рамах молча смотрят друг на друга с противоположных стен здания Блэлок, точно так же, как однажды утром 40 лет назад они молча стояли у Хопкинса.Томас удивил профессора операцией, которую он задумал, а затем держал в секрете, пока не закончилось лечение. Первая и единственная операция, полностью задуманная Томасом, была сложной, но теперь широко распространенной операцией, называемой септэктомией предсердий.

«Бригадир сказал:« Томас, ты мог бы сразу починить этот пол ». Я знал, что усвоил урок, которому все еще стараюсь придерживаться: что бы ты ни делал, всегда делай все, что в твоих силах».

Используя модель собаки, он нашел способ улучшить кровообращение у пациентов, чьи магистральные сосуды были переставлены.Проблема мешала Блэлоку на несколько месяцев, и теперь казалось, что Томас решил ее.

«Ни он, ни я не разговаривали минут четыре или пять, пока он стоял там, осматривая сердце, проводя кончиком пальца взад и вперед через дефект межпредсердной перегородки среднего размера, ощущая зажившие края дефекта. . . . Мы осмотрели внешнюю часть сердца и обнаружили, что линия шва с большей частью шелка все еще не повреждена. Это было единственное свидетельство того, что разрез был сделан в сердце.

«Внутреннее заживление разреза прошло без дефектов. Швы изнутри не просматривались, при макроскопическом осмотре края дефекта гладкие и покрыты эндокардом. Наконец доктор Блалок прервал молчание, спросив: «Вивьен, ты уверена, что сделала это?» Я ответил утвердительно, а затем после паузы он сказал: «Ну, это похоже на то, что сделал Господь».

Перепечатанная версия этой статьи от августа 1989 г. опубликована в выпуске Washingtonian за май 2020 г.

Вивьен Томас помогла разработать операцию «голубого ребенка» в Johns Hopkins

Вивьен Т. Томас, родившаяся в Новой Иберии, штат Луизиана, и выросшая в Нэшвилле, штат Теннеси, надеялась однажды стать хирургом. Банкротство банка в первые дни Великой депрессии уничтожило его сбережения в медицинской школе и почти его мечту. Сын подрядчика, Томас в юности был настолько впечатлен семейным врачом, что пообещал «быть таким, как он». Деньги на свое медицинское образование он собирал, работая после школы и сантехником в частном лазарете.

В 1929 году Томас поступил на предварительный медицинский курс в Сельскохозяйственный и промышленный колледж Теннесси и, потеряв деньги в результате краха фондового рынка, в 1930 году пошел работать к доктору Альфреду Блэлоку из Университета Вандербильта, который в конечном итоге обучил его. его хирургический ассистент.

В Вандербильте Блэлок и Томас проводили эксперименты с легочной гипертензией и травматическим шоком.

В результате их исследования выяснилось, что шок связан с потерей жидкости и уменьшением объема крови.Важность этого открытия позже спасла тысячи и тысячи жизней во время Второй мировой войны, когда пострадавшие лечили массивными переливаниями крови и плазмы крови.

Блэлок, выпускник Медицинской школы Джона Хопкинса, был связан с Вандербильтом в течение 10 лет и построил там выдающуюся карьеру и репутацию. Он вернулся в Хопкинс в качестве начальника хирургии в 1941 году, взяв с собой Томаса.

Слава врачей

Три года спустя Блэлок и доктор.Хелен Тауссиг получила международное признание за операцию по «голубому ребенку» на 14-месячной девочке, в то время как достижения Томаса в то время были очевидны. Однако успех процедуры не мог бы быть достигнут без его исследований и опыта в операционной.

Присутствуя на протяжении всей исторической хирургии, он мог консультировать как Блэлока, так и Тауссига, потому что он выполнил одну и ту же операцию по обходу суженных сосудов, ведущих от сердца, на собаках более 300 раз.

Он работал с ними бок о бок над разработкой хирургической процедуры, которая в конечном итоге исправила порок сердца, известный как тетралогия Фалло, или «синдром синего ребенка».

В ходе операции Блэлок время от времени обращался к Томасу и спрашивал: «Все в порядке, Вивьен?» "Достаточно ли близко друг к другу укусы [швы]?"

Операция, которая спасла тысячи цианозных детей, устраняет недостаток кислорода в крови, что делает внешне здорового розового ребенка синим.

Хотя операция прошла успешно и девочка выздоровела, позже она умерла от осложнений. Однако то, что они узнали, в конечном итоге гарантировало 80-процентный успех в таких случаях.

«То, что он сделал, - это помощь в разработке некоторых из самых важных хирургических процедур в истории болезни», - сказал The Sun в 1971 году о его достижениях.

Когда Блэлок проводил операцию, "это мистер Томас, хирургический техник, стоял, глядя через его плечо, предлагая предложения и советы по методам.В отличие от хирургов и других специалистов, с которыми он работал почти полвека, за его плечами не было никаких медицинских курсов и - никакой степени », - сообщила газета.

Несколькими годами ранее Тауссиг пытался найти лекарство от сужения суставов. кровеносные сосуды от сердца, когда она нашла отчет Блэлока и доктора Эдвардса А. Парк о сужении аорты. Их решение состояло в том, чтобы отвести кровь за пределы сужения, и она подумала, что эту процедуру можно адаптировать для «голубых младенцев». .«

» г. Томас начал производить «голубых птенцов», - говорит он, и проводил «часы и часы в музее образцов сердца доктора Тауссига, открывая их и закрывая, глядя и думая», - сказал The Sun.

Позже Томас сказал, что успех Операции на первом пациенте "открыли поле".

"До тех пор, - сказал The Sun, - хирурги опасались работать рядом с сердцем из-за проблем с поддержанием кровотока. Хирургические процедуры нужно было сделать менее чем за три минуты.Тогда не было аппарата искусственного кровообращения ».

Высокий уровень карьеры

Вспоминая спустя годы о корректирующей операции, Томас сказал The Sun:« Это был высший момент в моей карьере ».

Иногда было три дня. корректирующие операции

«Люди вышли из стен, - сказал он, - привозя своих детей без предварительной записи. Хопкинсы не были созданы для этого, и лаборатории не были приспособлены для такого рода услуг ».

Томас, часто работая над анализом крови по 12–16 часов в день, признался, что после года такого неистового труда Тем не менее, он чуть не стал пациентом самого Хопкинса.

Доктор Алан Вудс-младший, ныне вышедший на пенсию после 43-летней карьеры в Хопкинсе, где он работал с Томасом, на днях сказал из своего дома в Гилфорде: «Он был одним из лучших естественных хирургов, которых я когда-либо видел в своей жизни. life.

«То, что он мог делать пальцами, было просто потрясающим. Во время операции, стоя за спиной доктора Блалока, он советовал: «Нет, шов не идет туда, он идет сюда». Он действительно был чрезвычайно талантливым человеком ».

Хотя Томас позже стал руководителем хирургических исследовательских лабораторий в Хопкинсе и обучил сотни хирургов, ему самому никогда не позволяли оперировать человека.

И Блэлок, и Тауссиг были осыпаны призами, в то время как Томасу пришлось десятилетиями ждать признания, которое так заслуженно принадлежало ему.

В 1969 году группа бывших ординаторов-хирургов Хопкинса, названная «Клубом старых рук», заказала портрет Томаса, который будет представлен университету и больнице. В 1976 году ему было присвоено звание почетного доктора.

Он написал свою автобиографию «Новаторские исследования в области хирургического шока и сердечно-сосудистой хирургии», которая была опубликована издательством Пенсильванского университета во время его смерти в 1985 году.

На официальной презентации портрета 27 февраля 1971 г. доктор К. Роллинз Хэнлон, директор Американского колледжа хирургов, сказал: «От него я извлек ценный хирургический урок: экспериментальные процедуры, которые казались почти невозможными. при первой попытке может в конечном итоге выполняться с смехотворной легкостью и экономией времени и помощников после того, как отдельные этапы будут полностью освоены. Вивьен Томас была и остается техником в лучшем смысле этого слова, так как все разносторонние хирурги должны быть техниками .

Сегодня его портрет висит в больнице Джонса Хопкинса рядом с портретом Блэлока, который был его благодетелем и, прежде всего, его другом.
- Фредерик Н. Расмуссен
Первоначально опубликовано 25 мая 1997 года

Правда о смерти Чарльза Дрю - 2004 - Вопрос месяца - Музей Джима Кроу

Вопрос

Всю жизнь меня учили, что Чарльз Дрю, создатель банка крови, умер. потому что белые врачи отказались сделать ему переливание крови.Если это было правдой, это было бы ужасной иронией. Что вы можете рассказать мне о его смерти?

- Мейсон Бойд, Гринсборо, Северная Каролина

Ответ

Эта история не соответствует действительности.

Чарльз Р.Дрю был учителем, врачом и медицинским исследователем. В последней роли его достижения были не чем иным, как блестящими. Получил стипендию Рокфеллера в хирургии в 1938 году в Колумбийском университете Дрю написал докторскую диссертацию под названием: «Банковская кровь». В своих исследованиях он обнаружил, что, разделяя плазму (жидкость часть крови) из цельной крови (где существуют красные кровяные тельца), а затем охлаждение их по отдельности, кровь оставалась дольше и была менее подвержена загрязнению.Нарисовался также продемонстрировали, что у всех одинаковый тип плазмы; таким образом, в тех случаях там, где нет необходимости в переливании цельной крови, может быть проведено переливание плазмы, независимо от группы крови. Он помог создать банк крови в Колумбийском университете. и стал первым афроамериканцем, получившим степень доктора медицинских наук. из этого университета.

Во время Второй мировой войны Дрю был назначен руководителем Ассоциации переливания крови. Нью-Йорка и курировал программу «Кровь за Британию», которая спасла жизни многих раненых солдат.Этот успех привел к его назначению директором Red Кросс-банк крови и заместитель директора Национального исследовательского совета, ответственный для сбора крови для ВМС и армии США. Он ушел в отставку в знак протеста политика военного министерства США о том, что кровь афроамериканцев должна быть отделена из крови белых американцев.

Дрю со временем стал начальником штаба и медицинским директором больницы Фридмана. и заведующий отделением хирургии в Университете Говарда, где он был влиятельным учителем и образец для подражания для студентов, интересующихся медициной.

1 апреля 1950 года Дрю ехал в клинику Эндрю Мемориал в Таскиги, Алабама. читать лекцию. Его сопровождали трое его врачей-ординаторов из Университет Говарда. Все четыре пассажира были черными. Дрю, по-видимому, заснул, пока вождение. Автомобиль съехал с дороги (Северная Каролина 49 возле реки Хоу) и перевернулся. Он был выброшен из машины, и машина перевернулась через него.Дрю почти разорвал ноги, массивные травмы груди, сломанная шея, повреждение головного мозга и полная блокировка кровь приливает к его сердцу. Только один человек был серьезно ранен, Джон Форд, но в конце концов он выздоровел.

Дрю и Форд были доставлены в больницу общего профиля Аламанс, "белую" больницу с плохими удобствами. Белые врачи в Аламансе немедленно начали работу с двумя ранеными.Дрю раны были настолько серьезными, а его потеря крови настолько велика, что его невозможно было спасти. Позже его семья написала письма лечащим врачам с благодарностью за их усилия. Форд лечился в Аламансе несколько дней, прежде чем его перевезли в Вашингтон, больница для черных.

Практически сразу же поползли слухи, что Dr.Чарльз Р. Дрю, всемирно известный изобретатель банка крови, умер из-за того, что больница Уайт отказалась предоставить ему переливание крови. Многим афроамериканцам эта история казалась правдоподобной. В 1950 г. Юг по-прежнему был жестко изолирован, и чернокожим американцам часто отказывали в лечении. в больницах - иногда потому, что в больницах не было свободных «негритянских коек», а иногда потому, что больницы были только для белых.Дрю получил экстренную помощь медицинская помощь, но многие чернокожие американцы этого не сделали.

Прочтите, пожалуйста, «Одна кровь: смерть и воскресение Чарльза Р. Дрю», автор: Спенси Лав (Издательство Университета Северной Каролины, 1997). Эта книга - экзамен о жизни Дрю и спорах вокруг его смерти.

Июнь 2004 г. Ответ

Дэвид Пилигрим
Куратор
Музей Джима Кроу

Операция по аортокоронарному шунтированию (АКШ)

Что это такое?
Зачем это нужно?
Как это делается?
Чего вам следует ожидать?
На что мне смотреть?

Что это?

Когда кровь не может свободно течь по артериям вашего сердца, вам может потребоваться операция по аортокоронарному шунтированию.

Зачем это нужно?

Сердце доставляет кислород по всему телу, перекачивая кровь по артериям. Когда коронарные артерии вашего сердца содержат закупорку, части вашего сердца могут быть лишены кислорода и, если это достаточно серьезно, могут фактически умереть. Операция коронарного шунтирования включает размещение трансплантатов артерий и / или вен вокруг этих закупорок для улучшения кровоснабжения сердечной мышцы.

Как это делается?

Во время операции коронарного шунтирования грудина делится пополам, чтобы обнажить сердце.Затем ваше сердце подключается к аппарату искусственного кровообращения, который полностью берет на себя функцию вашего сердца и легких, позволяя хирургу временно остановить ваше сердце. Когда сердце не двигается, хирург затем обходит заблокированные коронарные артерии с помощью вены, взятой из вашей ноги, или артерий, взятых из вашей груди или руки. Затем ваше сердце возобновляет биение, оно отключается от аппарата искусственного кровообращения, а ваша грудина замыкается проводами. Операция обычно занимает от трех до пяти часов.

В некоторых случаях хирург может выполнить эту операцию, пока ваше сердце все еще бьется. Это называется операцией коронарного шунтирования без помпы.

Чего ожидать?

Перед процедурой:

  • Вы не должны принимать какие-либо препараты, содержащие аспирин, в течение трех дней до операции. Эти препараты могут вызвать у вас кровотечение больше обычного. Посоветуйтесь со своим врачом о прекращении приема лекарств.
  • Вы должны бросить курить. У курящих людей больше слизи в легких, которую трудно удалить после операции.
  • Вам нужно будет найти кого-нибудь, чтобы остаться с вами после того, как вы вернетесь домой из больницы. Вы можете нанять помощника по дому, но его услуги могут быть дорогостоящими.
  • Вам может понадобиться кровь, пока вы находитесь в больнице. Если вы хотите сдать свою кровь, сообщите об этом врачу.
  • Запрещается есть и пить после полуночи накануне операции. Вы можете принимать обычные таблетки, запивая небольшим глотком воды. Если вы страдаете диабетом, проконсультируйтесь с врачом по поводу лекарств от диабета.
  • Перед операцией вам потребуется рентген грудной клетки, анализ мочи, ЭКГ сердца и анализы крови. Эти тесты могут быть выполнены в другом учреждении или в больнице за день до операции.
  • За день до операции вам нужно будет несколько раз промыть живот и ноги специальным мылом, чтобы убить микробы. (Эта рекомендация может измениться со временем).
  • Если вы будете в больнице до дня операции, принесите в больницу все взятые с собой таблетки и покажите их медсестре.
  • Не приносите с собой в больницу ценные вещи, такие как драгоценности или деньги.
  • Ваш врач объяснит вам операцию и попросит подписать форму согласия.
  • Вы можете встретиться с другими членами кардиологической бригады, например, с анестезиологом, врачом, который пропишет вам лекарства, усыпляющие вас во время операции.

Во время процедуры:

  • Если вы находитесь в больнице за день до операции, у вас будет время навестить близких перед операцией.Пожалуйста, ограничьте посещение двумя людьми. Они могут пройти с вами до двери операционной, но затем им придется пройти в зону ожидания на Блэлок 7.
  • Вам будет предложено удалить все зубные протезы и временные мосты, заколки для волос, украшения и ногти. отполировать перед операцией.
  • Утром в день операции вам будут побриты грудь, пах и ноги.
  • Медсестра / медбрат сделает вам капельницу в руке, чтобы ввести жидкость. Вы также можете получать лекарства, которые помогут вам расслабиться, и можете носить маску для дыхания кислородом.
  • Вас попросят сходить в туалет за пять-десять минут до операции. Во время и сразу после операции в мочевой пузырь вставляют небольшую трубку для слива мочи.
  • В операционной может быть прохладно, но при желании у вас может быть одеяло.
  • Вы получите лекарства, которые убаюкивают вас и снимают боль. Вы не проснетесь во время операции.
  • Затем хирург разделит грудину и раздвинет ребра, чтобы добраться до сердца. Аппарат искусственного кровообращения возьмет на себя работу вашего сердца и легких.
  • Хирург удалит небольшой отрезок кровеносного сосуда из вашей ноги или груди. Затем он начнет пришивать его к вашим сердечным сосудам.
  • По окончании работы хирург запустит ваше сердце и выключит аппарат искусственного кровообращения.
  • Ваша грудина будет зашита, а рана зашита швами или скобами.
  • У вас на груди может быть два или более небольших проводов для кардиостимуляции. При необходимости эти провода помогут контролировать сердцебиение. Они будут удалены, прежде чем вы вернетесь домой.
  • У вас в груди будут две или три трубки, которые будут подключены к аппарату для слива лишнего воздуха и крови. Трубки будут извлечены примерно через сутки.

После процедуры:

  • Вы попадете в отделение интенсивной терапии кардиохирургии.
  • У вас будет дыхательная трубка в дыхательном горле. Медсестра может использовать небольшую трубку для удаления слизи из легких и рта, чтобы предотвратить скопление слизи в легких. Процедура может вызвать боль, вызвать кашель и затруднить дыхание, но вам могут назначить лекарства для лечения этих симптомов.
  • Когда вы проснетесь, вас отлучат от аппарата, который помогает вам дышать. Как только это произойдет, и вы начнете дышать самостоятельно, трубка из трахеи будет удалена.
  • После того, как дыхательная трубка будет удалена, на вашем лице будет маска, которая будет снабжать вас кислородом.
  • Лицевая маска будет снята, и у вас будет небольшая трубка под носом для подачи кислорода.
  • Если вы испытываете боль, сообщите медсестре, кто может прописать вам лекарства, облегчающие боль.
  • Вы должны делать глубокие вдохи и кашлять 10–20 раз в час, чтобы предотвратить скопление жидкости в легких. Вы научитесь использовать небольшой измеритель, называемый стимулирующим спирометром, чтобы определять глубину вашего дыхания и приучать себя к глубокому дыханию.
  • После операции вам следует как можно скорее встать и поговорить с семьей и друзьями. Это может ускорить ваше выздоровление и поможет семье и друзьям меньше беспокоиться о вас. Обязательно обращайтесь за помощью, когда она вам понадобится.
  • Вы будете ходить с помощью на следующий день после операции.
  • Если сосуд для обходного анастомоза был взят из вашей ноги, у вас может быть опухоль на ногах. Сидя, поднимайте ноги над сердцем и не скрещивайте ноги.
  • Примерно через день или два вы перейдете в отделение прогрессивной кардиологической помощи, где будете находиться от трех до пяти дней. Потом поедешь домой.
  • У вас будет капельница, кислород и монитор для проверки вашего сердца.
  • При необходимости вам могут сделать рентген грудной клетки, анализ крови или другие анализы.
  • После операции у вас может быть анемия (пониженное количество эритроцитов).Это нормально, но вы почувствуете усталость.
  • Через день или два с раны на груди и ногах снимут повязку.
  • Большинство ваших швов внутри, и со временем они рассосутся. Скобы будут удалены через пять-семь дней после операции. Если, когда вы вернетесь домой, скобы все еще будут в наличии, будут приняты меры, чтобы медсестра на дому пришла к вам домой, чтобы удалить скобки (при условии, что это одобрено вашей страховкой).
  • У вас также могут быть небольшие бумажные полоски на груди и ногах.Они будут медленно отслаиваться, и их следует снять через неделю после того, как вы вернетесь домой.
  • При желании вы можете поговорить с диетологом о том, какую пищу вам следует есть, а какую - нет. (Это оптимально).
  • Вы постепенно начнете больше ходить, начнете выполнять упражнения, которые помогут вам выздороветь, и научитесь, что делать, когда вернетесь домой. Вы увидите видео о вашем уходе в домашних условиях.
  • Вам нужно будет посетить хирурга примерно через четыре недели после того, как вы вернетесь домой. Вы получите письмо об этом в течение двух недель.
  • Вам следует назначить повторный визит к своему врачу.

На что смотреть?

  • Если рана на груди красная, болезненная, горячая, опухшая или дренирует, немедленно сообщите об этом врачу.
  • Вы будете измерять температуру дважды в день, утром и вечером. Если ваша температура упала до 101 или выше, примите два тайленола и сразу же позвоните своему хирургу.
  • Вы будете взвешиваться каждое утро. Сообщите своему хирургу, если вы наберете более четырех фунтов за один или два дня, или если вы заметите усиление отека в ногах или почувствуете одышку.

Доктор и машина

Мужчина 49 лет замечает безболезненную сыпь на плече, но не обращается за помощью. Спустя несколько месяцев во время обычного медицинского осмотра его врач замечает сыпь и диагностирует ее как доброкачественное состояние кожи. Проходит больше времени, и во время обычного скринингового обследования медсестра указывает на сыпь другому врачу, который настоятельно рекомендует пациенту обратиться к дерматологу. Дерматолог проводит биопсию. В отчете о патологии обнаружено доброкачественное поражение.Дерматолог хочет повторно прочитать слайды с патологией. На этот раз вердикт другой: инвазивная меланома. Пациенту сразу же начинают химиотерапию. Спустя несколько недель друг-врач спрашивает его, почему вместо этого он не принимает иммунотерапию.

Хотя и гипотетический, но вариант этого сценария слишком часто реализуется в современном здравоохранении - не из-за халатности, а из-за явной человеческой склонности к ошибкам и системных ошибок.

Согласно комментариям ученых Гарвардской медицинской школы и Google, если все будет сделано правильно, искусственный интеллект может резко сократить как системные сбои, так и ошибки в принятии решений отдельными клиницистами.

Получить больше новостей HM

Статья, опубликованная 4 апреля в журнале The New England Journal of Medicine , предлагает план интеграции машинного обучения в медицинскую практику и обрисовывает перспективы и подводные камни технологического прогресса, который захватил воображение биоинформатиков, клиницистов и не ученых одинаково.

Обширные вычислительные и аналитические возможности машинного обучения могут расширить уникальные возможности человеческого принятия решений - здравый смысл и способность обнаруживать нюансы.Эта комбинация, как утверждают авторы, может оптимизировать практику клинической медицины.

Определение машинного обучения

Машинное обучение - это форма искусственного интеллекта, не основанная на заранее определенных параметрах и правилах, а использующая адаптивное обучение. Таким образом, с каждым знакомством с новыми данными алгоритм становится все лучше и лучше распознает закономерности с течением времени. Другими словами, машинное обучение демонстрирует нейронную пластичность, похожую на когнитивную пластичность человеческого мозга.Однако там, где человеческий мозг может изучать сложные ассоциации из небольших фрагментов данных, машинному обучению требуется гораздо больше примеров для изучения той же задачи. Машины гораздо медленнее обучаются, но обладают большей производительностью и вызывают меньше ошибок интерпретации.

«Модель машинного обучения может быть обучена на десятках миллионов электронных медицинских карт с сотнями миллиардов точек данных без упущений», - сказал автор комментария Исаак Кохан, заведующий кафедрой биомедицинской информатики в Институте Блаватника. Гарвардская медицинская школа.«Но для врача-человека также невозможно увидеть больше, чем несколько десятков тысяч пациентов за всю карьеру».

Таким образом, по словам авторов, развертывание машинного обучения может предложить отдельным врачам коллективную мудрость миллиардов медицинских решений, миллиардов случаев пациентов и миллиардов результатов для информирования о диагнозе и лечении отдельного пациента.

В ситуациях, когда точность прогнозирования критична, способность системы машинного обучения выявлять характерные закономерности в миллионах образцов может обеспечить «сверхчеловеческую» производительность, говорят авторы.

Человеку свойственно ошибаться

В отчете Института медицины, ныне известного как Национальная медицинская академия, за 1999 год, озаглавленном «Человеку ошибаться», были признаны несовершенства человеческого принятия решений и пределы индивидуальных знаний клиницистов. . Последнее может стать растущей проблемой для передовых врачей, которые должны синтезировать, интерпретировать и применять постоянно растущее количество биомедицинских знаний, вытекающих из экспоненциальной скорости новых открытий.

«Мы должны проявить смирение, чтобы признать, что идти в ногу с темпами биомедицинских знаний и новых открытий для отдельного практикующего человека невозможно», - сказал Кохан.«Искусственный интеллект и машинное обучение могут помочь уменьшить количество ошибок, даже устранить их, оптимизировать производительность и обеспечить поддержку принятия клинических решений».

Согласно отчету Института медицины, клинические ошибки подразделяются на четыре большие категории:

  • Диагностика: неспособность заказать соответствующие тесты или правильно интерпретировать результаты тестов; использование устаревших тестов; неправильный диагноз или задержка точного диагноза; и бездействие по результатам испытаний.
  • Лечение: выбор неоптимальных, устаревших или неправильных методов лечения; ошибки в проведении лечения; ошибки дозирования лекарства; и задержки в лечении.
  • Профилактика: неудачи при профилактическом наблюдении и применении профилактических методов лечения, таких как вакцинация.
  • Другие ошибки, связанные, в том числе, со связью или отказом оборудования.

Машинное обучение может уменьшить многие из этих ошибок, даже устранить некоторые, говорят авторы комментария.
Хорошо спроектированная система может предупреждать поставщиков о выборе неоптимального лечения; это может устранить ошибки дозирования; и он мог сортировать записи пациентов с неопределенными, загадочными симптомами для группы экспертов по редким заболеваниям для удаленных консультаций.

Модели машинного обучения наиболее перспективны в следующих областях:

• Прогноз: способность определять закономерности прогнозирования результатов на основе огромного количества уже задокументированных результатов. Например, какова вероятная траектория пациента? Как скоро пациент вернется к работе? Как быстро будет прогрессировать заболевание пациента?

• Диагностика: способность помочь идентифицировать вероятный диагноз во время клинических посещений и повысить осведомленность о возможных будущих диагнозах на основе профиля пациента и совокупности предыдущих результатов лабораторных тестов, визуализационных тестов и других доступных данных.Модели машинного обучения можно использовать в качестве вспомогательного интеллекта, чтобы побуждать врачей рассматривать альтернативные условия или задавать зондирующие вопросы. Это может быть особенно полезно в сценариях с высокой диагностической неопределенностью или когда пациенты обращаются с особенно смешанными симптомами.

• Лечение: модели машинного обучения можно «научить» определять оптимальное лечение для данного пациента с данным заболеванием на основе обширных наборов данных о результатах лечения для пациентов с таким же диагнозом.

• Клинический рабочий процесс. Машинное обучение может улучшить и упростить ведение текущей электронной медицинской документации (ЭМИ), что создает значительную нагрузку на врачей. Изменение эффективности и сокращение времени, затрачиваемого на EMR, позволит врачам проводить больше времени в прямом контакте с пациентом.

• Расширение доступа к экспертным знаниям: возможность улучшить доступ к медицинской помощи для пациентов, живущих в отдаленных географических точках или регионах с нехваткой медицинских специалистов.Такие модели могут предоставить пациентам варианты лечения поблизости или предупредить их, когда симптомы требуют срочной помощи или посещения отделения неотложной помощи.

Deus ex machina… не

ИИ и машинное обучение несовершенны, и они не решат всех проблем в клинической помощи.

Модели машинного обучения

будут хороши ровно настолько, насколько хороши предоставленные ими данные. Например, модель машинного обучения для лечебных решений будет настолько хороша, насколько точны методы лечения, введенные в базу данных, на которой была обучена модель.

Наиболее серьезным препятствием на пути к разработке оптимальных моделей машинного обучения является нехватка высококачественных клинических данных, которые включают этнически, расово и другие группы населения, говорят авторы. Другие препятствия носят более технический характер. Например, текущее разделение клинических данных между учреждениями и внутри них является значительным, но не непреодолимым препятствием на пути создания надежных моделей машинного обучения. Одним из решений было бы передать данные в руки пациентов, чтобы создать контролируемые пациентом базы данных.

Другие препятствия включают различные юридические требования и политики, а также мешанину технических платформ в здоровых системах и поставщиках технологий, которые могут быть нелегко совместимы друг с другом и, таким образом, затрудняют доступ к данным.

«Здесь очень применима поговорка« мусор на входе, мусор на выходе »», - сказал Кохан, имея в виду жаргон компьютерного специалиста, обозначая, что конечные возможности любой вычислительной системы настолько хороши, насколько хороши данные, введенные в систему в первую очередь. .

AI-optimized MD

Одним из непредвиденных последствий машинного обучения может быть чрезмерное доверие к компьютерным алгоритмам и снижение бдительности врачей - результаты, которые могут увеличить клинические ошибки, предупреждают авторы.

«Понимание ограничений машинного обучения жизненно важно, - сказал Кохан. «Это включает в себя понимание того, для чего предназначена модель, и, что более важно, для чего она предназначена , а не ».

Один из способов минимизировать такие риски - включить доверительные интервалы для всех моделей машинного обучения, чтобы клиницисты могли точно сообщить, насколько точной может быть модель.Что еще более важно, все модели должны подвергаться периодическим переоценкам и экзаменам, в отличие от периодических экзаменов, которые врачи должны сдавать для получения сертификатов в определенной области медицины.

Если все сделано правильно, машинное обучение будет действовать как форма поддержки сфокусированного интеллекта, улучшая взаимодействие врача и пациента, а не заменять врачей-людей.

Встреча с людьми, чуткость, чувствительность и понимание тонких нюансов и сложности человеческой жизни человека-врача никогда не исчезнут, говорят авторы.

«Это очень похоже на то, чтобы вместе, а не вместо», - добавил Кохан. «Речь идет не о машинах против человека, а об оптимизации работы врача и ухода за пациентами за счет использования сильных сторон ИИ».

Элвин Раджкомар и Джеффри Дин, оба из Google, являются соавторами комментария.

Черная сумка доктора 21 века

Черная сумка когда-то была символом более доброй и нежной медицинской профессии. Я помню, как в первый день учебы в медицинской школе получил тиснение, до того, как такие вещи запретили.В нем было много всяких плюшек, таких как стетоскоп, рефлекторный молоток, лезвия для языка и, конечно же, много рекламы от фармацевтических компаний. Это было похоже на то, что вам дают в наши дни, когда вы спонсируете стол на 10 000 долларов для ежегодного сбора средств в больнице.

Конечно, времена изменились, как и инструменты торговли. Большинство врачей больше не звонят на дом, хотя некоторые видят в этом новую бизнес-модель. Так что на самом деле нет необходимости во всех лекарствах и принадлежностях, которые вам понадобятся, чтобы лечить дядю Билла в его гостиной.Однако, учитывая все изменения в медицине и способах оказания медицинской помощи, я бы посоветовал вам иметь под рукой на заднем сиденье вашего Mercedes в новой, улучшенной, большой черной сумке:

1. Конечно, вы будете нужен iPhone или iPad с Wi-Fi в машине. Как еще вы могли бы потратить 30 минут, пытаясь получить недоступные электронные медицинские записи?

2. Портативный ультразвуковой аппарат с батарейным питанием. Поскольку у вас мало или совсем не было подготовки к физическому обследованию, как еще вы собираетесь узнать, что происходит с животом пациента?

3.Много витаминов, нейтрацевтиков и, конечно же, несколько видов антибиотиков. Куда пойти к врачу, не дав пациенту то, что он может проглотить? Как сказал Ослер: «Желание принимать лекарства - это, пожалуй, величайшая черта, которая отличает человека от животных».

4. Несколько белых халатов, которые не стирали несколько недель. Никогда не упускайте шанс распространить устойчивые к антибиотикам инфекции, где бы вы ни находились.

5. Размен на 20-долларовую купюру.Как и у водителей такси, убедитесь, что у вас есть табличка, гласящая, что у вас ничего больше нет, так как вам, вероятно, в любом случае не заплатят больше, чем несколько долларов.

6. Учетная запись Uber, чтобы вы могли позвонить кому-нибудь, когда ваша машина сломается в очень плохом районе.

7. Автоматический внешний дефибриллятор (АВД). Когда-нибудь это может даже пригодиться пациенту.

8. Дермабонд или аналогичный хирургический клей. Последнее, что вам нужно, учитывая все инфекции, передающиеся через кровь, - это блестящие острые предметы в чьей-то столовой.

9. Устройство потоковой передачи мультимедиа Chromecast, которое вы можете подключить к телевизору с высоким разрешением, чтобы вы могли создать впечатление о пациенте, не выходя из дома. Как еще вы получите кредит на эффективное использование?

10. Сканер кредитной карты, прикрепленный к вашему iPhone, поскольку они потратили все свои деньги на телевизор с высоким разрешением и не получат зарплату до следующей недели.

Новая черная сумка обойдется вам всего в 1300 долларов. Но что с того. Какая разница, если он даже не весь черный.Стоимость всего в медицине растет, так почему это должно быть иначе? Просто выставьте счет Medicare.

Черный доктор возвращается домой после лечения Covid-19 в Нью-Йорке

Когда будет написана бурная история 2020 года, никто не станет спорить, что Джозеф Галлиен не занимал место в первом ряду. В марте Галлиен заканчивал ординатуру по неотложной медицине на Манхэттене, когда новый коронавирус охватил Нью-Йорк. В 31 год он принимал жизненно важные решения, борясь с болезнью, от которой не было лечения, лечения и мало знаний.

В апреле Галлиен заболел кашлем и лихорадкой и сразу понял, что заразился вирусом. Когда через неделю у него поднялась температура и у него начались проблемы с дыханием, его поместили в одну из двух больниц, где он работал, - пресвитерианской нью-йоркской больницы Колумбийского университета. У него развилась пневмония; проявлял признаки органной недостаточности; и потерял 13 фунтов. Через пять дней он был освобожден только для того, чтобы узнать, что один из его лечащих врачей, очевидно подавленный тяжестью пандемии, покончил с собой.

В начале июня, когда протесты по поводу расовой несправедливости охватили страну, он зарегистрировался в свою первую смену в качестве врача скорой помощи в Лейк-Чарльз Мемориал, больнице в его родном городе Луизиана, где половина жителей, как и он, чернокожие. Спустя несколько месяцев ураган «Лаура» разрушил дома и предприятия и оставил без электричества сотни тысяч людей, включая большинство крыльев больницы.

объявление

Когда Галлиен оглядывается на этот год смерти, разрушения и своей тяжелой болезни, то больше всего его поражает резкое расовое неравенство в системе здравоохранения, в которой чернокожие американцы с большей вероятностью умирают в раннем возрасте по всем причинам, включая Covid-19 - система, в которой число черных врачей остается пугающе малым.

Все лето Галлиен лечил сотни пациентов с коронавирусом, поскольку вирус настиг его состояние, очень осознавая огромный разрыв между тем, где он сейчас работает, и современными больницами, где он тренировался. В Лейк-Чарльз у него гораздо меньше ресурсов, от СИЗ до оборудования, которое ему нужно, чтобы помочь тяжелобольным пациентам с Covid дышать. В Нью-Йорке он использовал небольшие портативные ларингоскопы, которыми было легко маневрировать. Но они слишком дороги для его нынешних больниц, поэтому Галлиен использует более старое и громоздкое устройство.

объявление

Такое неравенство - главная причина, по которой он стал врачом. «Я всегда думаю об этой стойкой диспропорции», - сказал Галлиен STAT. «Он просто окружает вас».

Объезжая больницу, он постоянно вспоминает о препятствиях, которые ему пришлось преодолеть, чтобы пройти так далеко, - о подъеме в гору, отраженном в мрачной статистике. Хотя чернокожие составляют 13% населения США, он входит в число 5% чернокожих врачей страны - согласно отчету 2015 года, эта цифра не меняется с конца 1970-х годов.Число чернокожих мужчин, поступающих в медицинскую школу, также в основном не изменилось: в 1978 году в медицинскую школу подали 1410 чернокожих мужчин; в 2019 году эта цифра составляла 1554 человека.

Галлиен, который известен как Jeaux, что по-каджунско-креольски означает «Джо», всегда приходил на работу в свежих скрабах, с бриллиантовыми заклепками на каждом из четырех пирсингов ушей и парой кроссовок из его обширной коллекции. «Вся эта штука с белым халатом - это не я», - сказал он.

К настоящему времени он знает, что стоит ожидать ряда сильных реакций с той минуты, как он представляет себя пациентам.Иногда пациенты женского пола могут попросить врача-женщину. Некоторые требуют знать его возраст.

Но что всегда, всегда смущает людей, так это инициалы M.D. за его именем. Афроамериканцы очень удивлены. «Почти каждый день я слышу:« Подожди - ты молодой, ты черный, и ты мой врач? »»

Галлиен всегда приходит на работу в кроссовках из своей обширной коллекции. Майкл Стархилл для STAT

В отличие от него, для многих белых пациентов, по его словам, его роль как врача вызывает недоумение.

«Я всегда говорю всем:« Меня зовут доктор Галлиен, и я буду заботиться о вас сегодня ». Но часто с белыми людьми я буду проводить медицинский осмотр, обсуждать их уход и то, что нужно произойдет следующее, и они скажут: «Вы сейчас возьмете меня на компьютерную томографию?» Или повернутся к белой медсестре в палате и обратятся к ней так, как будто она врач. Иногда люди спрашивают: «Вы можете принести мне бутерброд?»

Он всегда терпеливо делает паузу и говорит: « Я ваш доктор.Вот почему я обследовал вас и говорил с вами о вашем плане лечения. Есть проблема?"

Обычно они возражают, сказал он, или приносят смущенные извинения. Буквально на этой неделе белый писец должен был поправить белую пациентку, когда она обратилась к ней, а не к Галлиену, как к врачу. «Верно, я стоял там и разговаривал с ней пять минут», - сказал он. «Когда писец сказал:« Он ваш врач. Я просто ваш писец », - сказала она, у нее на лице появилось такое выражение, и она сказала:« Мне очень жаль, мне очень жаль.'”

«Иногда, - сказал он, - оно тяжелое». Тем не менее, он старается не принимать замешательство на свой счет и не позволять злобе «проникнуть в мою работу». Он надеется, что «может быть, когда белые люди эмоционально отреагируют на то, как я одеваюсь, на цвет моей кожи, у них будет другое мнение, когда в следующий раз у них будет врач из числа меньшинств».

Он задумался о том, играет ли роль его выбор одежды. «Я ошибаюсь, что не играю роль того, как, по мнению пожилого пациента, должен выглядеть врач? Не поэтому ли меня догадывают? С другой стороны, иногда я лечу детей, или они будут с родителями в комнате.Они осмотрят меня с головы до ног и увидят мои туфли, а затем мой паспорт и стетоскоп. И я думаю: «Может быть, я даю этому ребенку представление о том, кем он может стать». «В конечном итоге, - сказал он, - я предпочитаю оставаться верным себе».

Недоверие афроамериканцев к медицинскому сообществу имеет глубокие, хорошо задокументированные исторические корни, от печально известных экспериментов в Таскиги, в которых чернокожим пациентам говорили, что они будут лечиться от сифилиса, но не лечили, до принудительной стерилизации чернокожих женщин. Но эксперты говорят, что одной из причин продолжающегося дискомфорта является поразительное отсутствие чернокожих людей, которые стали бы врачами.

Като Лауренсин, инженер, врач и ученый из Университета Коннектикута, который тщательно исследовал нехватку чернокожих врачей, сказал, что его исследования подтверждают, что нехватка черных врачей препятствует усилиям по устранению неравенства и улучшению доступа к медицинской помощи для всех, кто недостаточно обслуживается. населения.

«Мы знаем, что чернокожие врачи оказывают более компетентную медицинскую помощь, что означает более качественную помощь», - сказал он. Одно исследование показало, например, что афроамериканские мужчины с чернокожими врачами соглашались на более «инвазивные» профилактические услуги, такие как обследование на диабет, холестерин и прививку от гриппа, чем те, у кого врачи не-чернокожие.

«Это не просто кризис чернокожего мужчины», - сказала Лауренсен. «Это американский кризис».

Дефицит настолько велик, что бывший мэр Нью-Йорка Майк Блумберг объявил в прошлом месяце, что он жертвует 100 миллионов долларов четырем исторически сложившимся черным медицинским школам для поддержки примерно 800 студентов-медиков.

Хотя эта новость приветствуется, темнокожих детей следует поощрять к занятиям наукой с момента их поступления в школу, - сказала Хильда Хатчерсон, старший заместитель декана отдела разнообразия и межкультурных отношений Колледжа врачей и хирургов Колумбийского университета, где она также учится. профессор акушерства и гинекологии.

«Мы не готовим молодых афроамериканцев к поступлению в медицинскую школу, и такое отслеживание начинается в начальной школе», - сказал Хатчерсон STAT. «С раннего возраста афроамериканские мальчики и девочки с большей вероятностью будут подвергаться выговорам, быть отправленными в кабинет директора, вызывать полицию по вопросам поведения и не поощрять их к хорошей работе. Учителя склонны делать предположения о способностях афроамериканских детей, особенно афроамериканских мальчиков.”

Галлиен сказал, что испытал эту дискриминацию на собственном опыте. «Это просто так», - сказал он. «Многие люди не хотят видеть, как вы растете, чтобы реализовать свой потенциал. Они выносят суждения на основании того, как вы выглядите ».

Как молодой родитель-одиночка, его мать, Дженнифер Дерусо, пыталась вселить в него уверенность. Она считает его «чудо-младенцем», - сказала она, поскольку не знала, что беременна им, пока не родила в 18 лет.

Джо был одаренным учеником, который также преуспел в баскетболе, бейсболе и футболе.Но Дерусо, ассистент физиотерапевта в Лейк-Чарльз, где расположено несколько крупных нефтехимических заводов и казино, не разрешал ему заниматься спортом, если он не поддерживал свои оценки. Будучи многообещающим старшеклассником, он принял участие в программе повышения квалификации, предложенной местным университетом, что помогло ему развить любовь к науке.

Но наибольшее влияние на него оказал его любимый дедушка, который ослеп на работе на химическом заводе. Когда Дерузо был на работе, Галлиен и его младший брат пошли в его дом, и два поколения заботились друг о друге.Мальчики часто сопровождали его на прием к врачу.

«В каком-то смысле я был глазами своего деда, - вспоминал Галлиен.

Опыт помощи деду в ориентировании в системе здравоохранения произвел неизгладимое впечатление. «Он начал говорить о том, чтобы стать врачом, еще до того, как пошел в школу», - сказал Дерусо. «Мы ужинали, и Джео говорил:« Когда я вырасту, я найду способ исправить дедушку глаза »».

Когда Галлиен учился в старшей школе, ему поставили диагноз «рак», и дед оставил ему непреходящее желание.«Перед смертью он сказал мне:« Джо, не становись бездельником. Учись, сделай что-нибудь из себя. Будьте образцом для подражания для тех, кто придет после вас. Прикоснись к кому-нибудь ».

Тем не менее, когда он был подростком, учителя и консультанты не одобряли его стремления стать первым человеком в семье, окончившим колледж. «Много раз я получал целую болтовню:« Ты умен и все такое, но тебе стоит подумать о том, чтобы пойти в профессиональное училище, чтобы ты мог просто работать на заводе »».

Эти замечания только укрепили его решимость.«Я использовал их комментарии, чтобы подлить масла в огонь», - сказал Галлиен. «Я слушал, улыбался и говорил:« Спасибо, у меня большие планы ». Я не рос, встречаясь с чернокожими докторами, и не видел людей с высшим образованием. Но я знал, что хочу прыгнуть, надеясь, что когда я это сделаю, я прыгну к более серьезным вещам, а не к морде ».

В 2007 году он получил стипендии на полный курс от университетов по всей стране, включая Техасский университет в Остине и Райс. Но затраты на дополнительные услуги, а также тоска по семье, друзьям и его любимые луизианские блюда казались непомерно высокими.Как набожный католик, он решил поступить в университет Ксавьера в Новом Орлеане, единственный католический колледж в стране, исторически сложившийся для чернокожих.

Но были проблемы. Он учился в медицинской школе при Центре медицинских наук Университета штата Луизиана в Новом Орлеане, и был единственным чернокожим учеником мужского пола в своем классе.

Отчасти потому, что он знал, что он может быть первым черным доктором, которого увидят многие из его пациентов (отчасти из-за его гибкости и ряда состояний, которые он мог лечить), Галлиен решил обратиться в службу неотложной помощи.

Галлиен работает в отделении неотложной помощи Мемориальной больницы Лейк-Чарльза. Майкл Старгилл для STAT

«Он знал, чего хочет, и он неустанно преследовал меня как наставника», - сказала Лиза Морено-Уолтон, профессор клинической неотложной медицины в LSU. Каждый год Морено-Уолтон получает 150 запросов от студентов, которые хотят, чтобы она была их советником. «Я должна выбирать с умом», - сказала она агентству STAT. «У меня есть два критерия: определение людей, которые готовы много работать, и тех, кто будет отдавать что-то сообществу.Я видел, что Джо так поступит. Действительно, он стал председателем национальной конференции Студенческой национальной медицинской ассоциации и был сопрезидентом ее местного отделения.

Тем не менее, подавая заявку на получение элитного жилья на северо-востоке, он снова услышал: «Ваше резюме недостаточно хорошее для Лиги плюща». По его словам, было трудно не думать, что люди судят о нем не по его шкуре. цвет. Во время своих ежедневных молитв он просил силы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *